— Вот, млять! — хриплю я, машинально сплевывая вязкую слюну внутрь шлема и ползу, ползу, ползу прочь по туннелю, стараясь ускользнуть от этого живого пресса, туда, где ещё осталось свободное пространство. И там уже поднимаюсь на ноги.
Некробиоморфы тоже замедляются, но, лишь на мгновение.
Они впитывают чёрную жижу, высасывая её отовсюду, куда только могут дотянуться. Из пола, из стен, даже из собственных ран, прожжённых кислотой.
Их мышцы раздуваются, сухожилия натягиваются, а глаза на щупальцах начинают светиться ярче. Они заливают в себя эту живительную субстанцию, и восстанавливают силы прямо на глазах.
И…
Один из монстров прорастает прямо из стены рядом со мной. Буквально выдавливая себя из металла и плоти, как гной из раны.
Его щупальца с глазами тянутся ко мне, будто пытаясь заглянуть в моё сознание.
Я чувствую нарастающее давление на лоб, словно кто-то пытается взломать мой разум.
В голове звучит непонятый шёпот, обрывки, каких-то фраз. Перед глазами вспыхивают разноцветные картинки. Лабиринты, туннели, лица, которые я никогда не видел ранее.
Тварь усиливает своё воздействие и…
— Не выйдет! — рычу я, и стреляю в центр, внезапно появившейся из стены массы, откуда снова вылезают шипы.
Бах!
Взрыв!
Кислота прожигает дыру, из которой хлещет фиолетовая жидкость, заливая всё вокруг.
Жидкость шипит, соприкасаясь с чёрной жижей на полу, и они вступают в химическую реакцию, образуя клубы ядовитого пара.
Я перевожу ствол на некробиоморфа и давлю на спуск.
Бах!
Существо дёргается, и разлетается на фрагменты.
Но один глаз на щупальце остаётся целым. Он смотрит на меня, с какой-то нечеловеческой ненавистью, зрачок пульсирует, будто пытается передать мне последний нейроимпульс.
Я наступаю на него. Вдавливаю в грязь, и чувствую, как он лопается, как гнилой плод, под моей пяткой.
Воспользовавшись заминкой, я перезаряжаю автомат и думаю, поняв, что меня не просто хотят убить. Тварям нужно взломать моё сознание, чтобы превратить в безвольного болванчика, которого можно поглотить и пустить на биомассу — корм для лабиринта.
Некробиоморфы не просто убивают. Они перемалывают сознание своих жертв, впитывая их воспоминания, страхи и желания.
Пока есть заминка, осматриваюсь. Уверен, здесь есть место — точка, откуда растут ноги всех этих тварей. Что-то вроде Источника.
Кидаю взгляд туда-сюда.
Сканирую пространство через нейрозрение.
Мир разбит на ячейки, прицельная сетка мерцает, выделяя аномалии.
Я ищу изъян в лабиринте, что-то выделяющееся на фоне остального пиздеца, который здесь творится на каждом сантиметре этого «мясного отдела» на скотобойне.
Точно!
Я вижу это!
Вижу!
Вот она, млять, — аномалия!
Я поднимаю автомат и целюсь в пульсирующий узел на стыке трёх туннелей.
Он похож на чудовищно изуродованное лицо.
Вместо глаз — две впадины, из которых сочится чёрная жижа. Рот — зияющая трещина. А вокруг лица, как волосы, извиваются провода и сухожилия.
Из этого узла лезут новые некробиоморфы. Они сплетаются прямо из воздуха, или же, возникают… из моего разума, который их и породил!
Звучит прямо, как бред умалишённого. Плод воспалённого сознания того, кто находится в заморозке в капсуле в лаборатории, где находится машина переноса.
Если это так, то сколько бы монстров я ни уничтожил, они никогда не закончатся. Мой двойник всё время будет их посылать, пока они меня не прикончат. В этом и заключается смысл игры. В её бесконечности!
«Что же, — думаю я, — я оказался прав. Я прошёл через настоящий ад, чтобы в конце столкнуться лицом к лицу с самим собой. С той моей частью разума, в которой я был заперт до этого момента. И, от того, кто из нас останется в живых, зависит, кто из нас выберется наружу. И, если мой разум — это моя тюрьма, то я её разрушу!»
Я стискиваю зубы, чувствую, как Червь внутри меня пульсирует в такт ритму узла. Энергия нейробустера бурлит в венах, придавая мне сил.
И я жму на спуск, вкладывая в этот выстрел всю свою ненависть с злобу.
Бах!
Разрывной заряд летит прямо в узел. В это лицо! Чтоб его разъеб… о!
Взрыв!
Меня вместе с разорванными некробиоморфами отбрасывает в сторону и припечатывает к стене с такой силой, что от смерти меня спасает только броня с экзой.
Кислота растворяет этот чудовищный лик. Пространство трещит, как стекло. А дальше начинается цепная реакция, будто этот взрыв вызвал тектонический сдвиг во всем лабиринте. Или же я просто хакнул свой разум, сдвинул его, вывернув наизнанку, убив в этом лице самого себя, пусть и виртуально, но этого было достаточно, чтобы избавиться от этого наваждения.
Лабиринт содрогается, стены начинают растворяться, рушатся, осыпаются кусками, обнажая какие-то шестерёнки и провода со ржавчиной.
Чёрная жижа бурлит, вскипает, испаряется с громким шипением.
Но это, — только начало.
Где-то в глубине своей души я чувствую, мой главный враг ещё не показался. Тот, кто создал этот кошмар. Тот, кто запер меня здесь. И он меня ждёт, чтобы я выполнил свою часть договора с Некто и с Анаморфом.
— Пошли, — бросаю я Пауку. — Дальше будет хуже. Но мы с тобой прорвёмся!
Мы движемся вперёд, а за нами остаются дымящиеся останки некробиоморфов и куски раздолбанного лабиринта, который всё ещё пытается нас поглотить.
Стены пульсируют, из трещин сочится чёрная жидкость, а вдалеке уже слышится новый гул, будто там пробуждается нечто огромное, древнее и очень голодное…
* * *
Мы с Пауком идём осторожно, шаг за шагом.
Паук семенит чуть позади меня, держа наготове огнемет и Разрушитель. Сферу он прижал к брюху, опутав её щупальцами и, как бы заключив её в защитный кокон.
Его корпус сильно потрёпан после предыдущего боя, но он всё ещё хорошо держится.
Гул нарастает. Он вибрирует уже в костях. Отдаёт мне в зубы, прям до корней, заставляя кровь пульсировать в висках.
Стены туннеля вокруг нас продолжают меняться и постоянно перестраиваться. Металл срастается с плотью, образуя наросты и новые ловушки.
— Готовься! — говорю я Пауку. — Сейчас будет жарко!
Я, нутром чую, что я приближаюсь к финальной точке. Чему-то страшному, с чем мне предстоит столкнуться лицом к лицу.
Сердце глухо стучит в груди.
Я, намеренно, иду медленно. Кручу головой по сторонам и держу на прицеле автомата всё, что мне кажется подозрительным.
Так мы с биомехом проходим метров десять.
Пятьдесят.
Сто.
Ничего не происходит.
Я уже начинаю думать, что я сам себя накрутил, как…
Вдруг, пространство вздрагивает с тяжким вздохом. Пол под ногами становится зыбким, будто мы ступаем по поверхности гигантского желе.