Пусть это будет гигантской полостью, похожей на брюшину с рёбрами, уходящими вверх. Такого же, грязно-багрового цвета, с лоснящейся от слизи поверхностью и запахом. Это — нечто, скажу я вам!
Смрад едва не сбивает меня с ног, будто мне в нос сунули смердящий труп.
Я поднимаю руку.
Паук замирает.
Я тоже стою на месте и жду.
Грохот прекращается и у меня в ушах начинает звенеть. Знаете, такой, низкочастотный звук, как при пролёте комара.
Моё сердце бьётся размеренно и ровно.
Я готов встретить даже свою смерть.
Тук, тук, тук…
Обратный отсчёт начался.
Сумрак сгущается.
Он ползёт на меня рваными клочьями.
Я держу его на прицеле, как, из него появляется…
Млять! Чёрт бы вас всех побрал!
То самое чудовище, которое я встретил в туннеле, когда в первый раз попал в Сотканный мир.
Тварь с молотом!
Отвратное, запредельное в своём уродстве.
Оно выходит из тьмы с грохотом. Ходули стучат по полу, как штоки паровоза. Тело раздуто, складки кожи свисают, будто рваный плащ. Лысая голова без лица качается из стороны в сторону. Рот-рана дёргается, будто пытается мне, что-то сказать.
На плече оно несёт огромный ржавый молот. Бурые разводы на металле, тёмная рукоятка, отполированная до блеска.
Всё, как тогда, будто ничего не изменилось. Только мне кажется, что с тех пор я прожил целую жизнь, несколько десятилетий, которые я был заперт в этом лабиринте.
За тварью тянутся стражи — семь некробиоморфов, но, не обычных.
Эти намного крупнее тех, кого я уже прикончил. Бронированные. Как в биомеханических доспехах.
Их тела покрыты наростами, похожими на костяные пластины. Щупальца с глазами светятся красным, а в лапах они держат оружие — ржавые клинки с зазубренными лезвиями.
Чудовище останавливается от меня метрах в десяти-пятнадцати.
Ходули сгибаются, разгибаются, издавая скрип ржавых механизмов. И тварь поднимает молот.
— Ну, — хрипло говорю я, вскидывая автомат, — давай, урод. Потанцуем!
Рот твари раззявливается, как гниющая рана, и я отчётливо его слышу, будто голос раздаётся прямо у меня в голове:
«Наконец-то ты пришёл! Я долго ждал тебя, двойник! Ты думал, что можешь разрушить мой мир? Но ты, — лишь его часть! Ты — ключ, который откроет мне дверь в твою обитель!».
Я не совсем понимаю, что имела ввиду эта тварь. Если за него отыгрывает Сам, — тот жирный бобёр, который сделал ставку на то, что меня завалят в лабиринте, и он решил проявится в Сотканном мире. Как бы выйти из сумрака, чтобы убить меня своими руками, то он разговаривал более, чем странно!
Что-то здесь не сходится! Причём здесь разрушить мой мир? Двойник? Ключ? Что за херня здесь вообще происходит⁈
«А если… — от этой мысли меня прошибает холодный пот, — всё, что произошло, было заранее запланировано Некто? И, о того, кто из нас останется в живых, зависит, кто из нас выберется наружу? А для этого нужна сфера! Этот артефакт Древних — машина, которая может преобразовывать пространство и время. И я сам принёс её сюда — в лабиринт! Вот, — что означает ключ! Круг замкнулся, будто я попал во временную петлю. Некто нельзя отсюда выпускать! Шиш ему, а не новое тело! Никто не должен выйти отсюда живым!»
Начали!
Я открываю огонь по твари, но она, внезапно, со скоростью молнии, смещается на несколько метров в сторону, оставляя за собой шлейф из потревоженного воздуха и множества своих контуров, и они, как бы собирается на новом месте.
А меня, при этом, будто саданули молотом по башке.
Бам!
В глазах темнеет, и мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя, прежде, чем я снова могу прицельно палить по этому чудовищу.
«Пси-фактор! — мелькает у меня в голове. — Эта тварь приберегла свою сверхспособность для финального боя, чтобы застать меня врасплох! Дело значительно осложняется!»
В этот же момент первый страж бросается вперёд с визгом, напоминающим мне скрежет металла.
Его клинок высекает сноп искр из стены рядом со мной.
Я уворачиваюсь. Стреляю в него из автомата.
Разрывной заряд попадает некробиоморфу в грудь.
Взрыв!
Его броня трескается. Из раны сочится чёрная жижа, но монстр лишь замедляется, регенерирует, срастается, чтобы тут же получить от меня очередь в упор.
Бах, бах, бах!
Я стреляю до тех пор, пока тварь не разделывает на фарш.
Перед глазами бешено скачут цифры оставшихся в магазине зарядов.
47
35
20
15
3
Перезарядка!
Я меняю магазин на новый и выцеливаю остальных тварей, которые бегут на меня разом с нескольких сторон.
Бах, бах, бах!
От грохота выстрелов у меня закладывает уши.
Я быстро перемещаюсь. Паук от меня не отстаёт, стараясь не подставиться под огненный шквал из моего автомата.
В башке оживает Система и она, так и сыплет предупреждениями:
Внимание!
Множественные цели!
Расчёт оценки угрозы.
Расчёт закончен!
Максимальный уровень!
Ваши шансы на выживание меньше 50 %
Меньше 35 %
Меньше…
— Да иди ты, нахер! — рычу я. — Заткнись, сука!
Система реально затыкается, и я продолжаю бой, поливая некробиоморфов из автомата длинными очередями, чтобы они не успели собраться заново. Буквально распыляя их на атомы!
Ещё два стража мгновенно атакуют меня с флангов.
Я не успеваю в них выстрелить. Кувыркаюсь в сторону, но пропускаю удар клинком в левое плечо. Броня трещит, её рассекает, по руке стекает кровь. Но мне, всё равно!
Боли я не чувствую.
Чтобы купить себе паузу, я фигачу одного монстра прикладом, стараясь засадить ему аккурат между щупалец, в его нервный узел.
Он теряется. Покачивается, и я, тут же бросаюсь на второго. Сбиваю его с ног ударом правого плеча в корпус.
Он пытается раствориться в жиже, утечь от меня, как это делали остальные, но я успеваю наступить ему на ногу и, опустив ствол автомата вниз, выпускаю в него четверть магазина, не обращая внимая на то, как меня сечёт осколками и поливает кислотой.
Броня выдерживает, но её покрывают ожоги, и я чувствую страшную и жгучую боль — потери от ран.
Пофиг!
Переключаюсь на первого некробиоморфа. Он, как раз, успел прийти в себя.
А я, вытянув автомат вперёд, с одной руки, нажимаю на спусковой крючок.
— На! — ору я сквозь едкий дым, в котором я стою, понимая, что броня стекает по мне, плавясь, как воск. — Сожри это!
Бах, бах, бах!
Я стреляю до тех пор, пока не опустошаю весь магазин.
В жижу валится разорванная туша и тает в кислотной луже.
Ещё двое стражей бегут