— Огнемёт! — кричу я Пауку, отбрасывая оружие в сторону.
Биомех кидает мне огнемёт, и я успеваю встретить некробиоморфов струёй огня.
Пламя сразу же охватывает стражей. Они вопят, корчатся, но один успевает метнуть в меня клинок, который, в прыжке, перехватывает Паук, закрыв меня собой.
Пробитого насквозь биомеха отбрасывает на несколько метров в сторону. Его приводы лихорадочно сгибаются и разгибаются, а из раны в корпусе, толчками, льётся чёрная жижа.
Паук разжимает щупальца. Разрушитель выскальзывает в грязь, тонет в ней, и только сферу биомех продолжает прижимать к себе, выполнив мой приказ даже мёртвым.
Чёрт!
Я поворачиваюсь. Смотрю на тварь на ходулях.
Чудовище наблюдает за хваткой. Его рот дёргается, будто оно улыбается. Затем, оно делает шаг вперёд. Ходули врезаются в пол с глухим.
Бух!
Второй шаг.
Бух!
Оно идёт, словно ударяя молотом.
Приближаясь ко мне всё ближе и ближе, неумолимо, как сама смерть. Явно не опасаясь огнемёта, а рядом с ним крадутся два последних стража.
Некробиоморфы выполнили свою задачу. Отвлекли меня. Я истратил на них большую часть боезапаса и, теперь, из всего оружия у меня остался только дробовик, пистолет и клинок. Так сказать — мои последние аргументы для ближнего боя.
Хорошо!
Я кидаю быстрый взгляд на Паука.
Разрушитель мне сейчас не достать. Я просто не успею вытащить его из грязи, да у меня и нет уверенности, что он сработает, как надо, в таком отдалении от города Древних.
В этой части Сотканного мира явно меньше энергии, чем там, и аномалия мне не поможет, а мне нужно действовать наверняка. Проверенным способом.
Чудовище с молотом приближается.
— Ладно, — цежу я, меняя огнемёт на дробовик с кислотной картечью. — Раз ты так любишь тяжёлую артиллерию, то, теперь, сыграем в мою игру, сучара!
И я вскидываю оружие.
Эпизод 33. Реинкарнатор
Я стреляю в основание ходулей чудовища, только, не так, как раньше, прицельно, а с поправкой на возможное смещение монстра. Почти наугад. Больше доверяя своей чуйке, чем глазу.
Бах!
Тварь смещается, как я и предполагал, в сторону, как раз туда, куда я и думал.
Бух!
Кислотная картечь попадет в ходулю монстра. Прожигает металл и разъедает соединения.
Ходуля лопается. Сгибается под неестественным углом. Чудовище теряет равновесие, заваливается набок, падает, а молот скользит по жиже.
Стражи бросаются в атаку, чтобы защитить своего хозяина.
Окружают меня.
Один замахивается клинком, прикрученным болтами к его лапе.
Я вешаю дробовик на пояс и достаю костяной меч.
Взмах!
Удар!
Ещё один взмах!
Снова удар!
Лезвие твари светится тусклым синеватым светом, и я отбиваю этот удар.
Разворот!
Быстрее!
Ещё быстрее!
Боль придаёт мне сил, хотя Червь уже взялся за дело и впрыснул в меня обезбол, чтобы я не откинулся раньше времени.
Наши клинки так и мельтешат в воздухе.
Это уже не фехтование, а тупая рубка в средневековом стиле, когда оба воина находятся на последнем издыхании и пытаются отсечь друг другу конечности или пырнуть остриём меча в живот и намотать на лезвие кишки.
Хоп!
Обманное движение.
Шаг в сторону.
Я переношу вес тела на левую ногу и рублю сверху-вниз. Наотмашь.
Ширх!
На! Получай, тварь!
Бух!
Мой клинок разваливает монстра на две части, от шеи до паха, и уходит вниз, а к моим ногам падают два обрубка тела, которое уже больше не соберётся.
Второй некробиоморф, воспользовавшись моментом, тычет в меня своим клинком.
Тупо, как копьём. Я не успеваю уклониться, уже не осталось сил, и лезвие втыкается мне в бедро, пробивая его насквозь.
Вот так — раз-два! Туда и обратно!
Я молчу. Терплю эту боль. Накапливая в себе ненависть, как скупец золото.
Припадаю на колено, увлекаю монстра за собой, и, пока он, по инерции, валится на меня, успеваю выхватить пистолет и палю зубами ему по глазам. В упор. Методично, как в тире, отстреливая его зенки от щупалец.
— Сдохни, тварь! Сдохни!
Бам! Бам! Бам!
Монстр дико трепыхается, а я, левой рукой хватаю его за основание, из которого растут его щупальца, и всовываю туда ствол пистолета, быстро нажав на спуск.
Бам! Бам! Бам!
Пули-зубы пробивают тварь сверху-донизу, и вылетают из него, оставляя фонтанчики в жиже.
Некробиоморф валится набок, и я, отбросив уже ненужный мне пистолет, в котором закончились заряды, закидываю клинок за спину, снимаю с пояса дробовик и, приставив дуло к брюху твари, нажимаю на спуск.
Бух!
Взрыв!
Тварь раскидывает во все стороны, а на меня выплёскивается кислота, от которой плавится мой шлем.
Я срываю его с головы и отшвыриваю в сторону.
Финита ля комедия!
Чудовище с молотом, тем временем, с трудом поднимается.
Одна ходуля у него сломана, но оно опирается на обрубок, и помогает себе молотом.
Его рот раскрывается шире, будто тварь готовится издать рёв. И, из монстра, я сразу это почувствовал, вырывается волна пси-удара.
У меня темнеет в глазах. Я плыву, и, едва не падаю в жижу.
А тварь, медленно, но неотвратимо, приближается ко мне всё ближе и ближе. И, из её лапы, показывается щупальце, — та кишка, через которое монстр питается. И следующим кормом должен стать я!
В этот меня захлёстывает такая ярость, что она испепелит меня изнутри.
И ярость даёт мне сил, даже больше, чем нейробустер из симбионта за спиной.
— Всё, — шепчу я. — С меня хватит! Пора тебя кончать!
Я, несмотря на пробитое клинком бедро, поднимаюсь. Стою и смотрю в харю этой твари, одновременно перезаряжая дробовик.
Готово!
Я целюсь в центр его тела — туда, где между складками кожи пульсирует, что-то тёмное и похожее на сердце.
— За всё, урод!
Жму на спуск.
Бах!
Разрывной заряд попадает точно в цель. Кислота прожигает туловище насквозь, но тварь не останавливается. Она лишь издаёт непонятный звук из самой глубины своей глотки, невероятный рёв, от которого у меня разрывает барабанные перепонки, и в ушах раздаётся тонкое — дзинь!
Это мой слух сказал мне: «Пока!» и я погружаюсь в мир тишины.
Чудовище делает шаг вперёд. Замирает на одной ходуле и поднимает молот…
Пытаюсь выстрелить снова, но дробовик клинит.
Млять!
Я перехватываю его за ствол, и размахиваюсь, как дубиной, чтобы с одного удара размозжить твари башку, но…
Молот уже взмывает в воздух и обрушивается вниз.
БУМ!
Я едва успеваю уклониться и молот пробивает основание зала там, где я только что стоял.
Новый замах!
БУМ!
Молот обрушивается на меня с чудовищной силой.
И, на этот раз,