Ну как же, громкая история была, герою сочувствовала вся страна, неужели Пётр Григорьевич это пропустил?
Увы, не до страданий графа Вронского было тогда Пете, мимо мальчишки на побегушках при галантерейной лавке прошло столь эпохальное событие. Хотя, граф Пётр Шувалов, такоже маг воздуха и огня, поджигающий дальневосточный лес во время первой практики кадета Птахина, может он как раз с Вронского пример брал?
- И зачем столь блестящий офицер забрался в нашу глушь? Карьеру проще делать в столице. Тем более по гвардии он в том же чине остался, как я понял.
- Тут, Пётр Григорьевич, опять таки ваш случай поспособствовал, успешного восстановления выгоревших магов. Мечтает граф восстановить Хранилище и снова летать. Не может без полёта, даже песню лирическую написал. Не слышали? Там что-то про неба синь, облаков белизну и что есть у мага воздуха только лишь одна мечта – высота!
- Нет, к сожалению, не припомню сего шедевра.
- Гм, а дамам очень нравится, многие прямо рыдают.
Увы, Петя чужд стихосложения и не готов немедленно бросить свои дела и заняться восстановлением Хранилища полковника и рифмоплёта Вронского. Вот через полгода, уже семейным человеком, с супругой посоветовавшись, примет решение перебираться из Жатска в Баян, или же нет. Благо города недалече друг от дружки отстоят, в одной губернии, можно и приехать в альма матер раз-другой в месяц. Так и ответил старшему товарищу.
НовИков заметно расстроился, но далее побуждать к поступлению в Академию уже преподавателем не стал, посоветовав лишь в разговоре с ректором придерживаться той же тактики – сразу не отказываться, просить время на размышление, как раз до начала следующего учебного года. Отказаться же всегда успеется. Да, умён Семён Семёнович! И человек хороший, Петя бы с удовольствием поработал под его началом, но, как говорят в народе, – для всех мил не будешь...
Дежурный кадет из второкурсников хоть и быстро бежал к гуляющим по аллее магам, но ничуть не запыхался, на высоте физическая подготовка в Академии! Козырнув его высокородию НовИкову, молодой человек передал его высокоблагородию Птахину желание их превосходительства Филатова немедля переговорить с Петром Григорьевичем...
Глава 8
Глава 8.
Правоту пословицы о новой метле, всегда метущей на иной манер, Петя признал уже в приёмной ректора Филатова. На месте очаровательной магини Натальи Юрьевны восседал секретарь, сурового вида отставной вояка (вовсе даже и не маг!) в старом мундире без погон, кажется, сибирских егерей. И весьма преклонных лет - явно за пятьдесят, а может и все шестьдесят!
За время обучения в Академии Магии кадет Птахин наслушался от старшекурсников, что ректором такого учебного заведения даже в уездном городке Баяне служить ого как престижно – право прямого доклада Государю дорогого стоит!!! Ходила даже байка, что один из предыдущих ректоров так надоел Великому Князю пустыми разговорами, приезжая в столицу едва ли не каждую неделю, что был отставлен очень жёстко. Министр двора громогласно объявил, передавая слова Государя, что господин ректор должен представить записку, если имеет что-то важное добавить к своему недавнему, на прошлый вторник пришедшемуся, словоизвержению.
Вроде как от сего случая та самая традиция и пошла – ежели Государь Великий Князь желает кого отставить – так не приглашает для доклада, а требует подать свои предложения в письменном виде. Получив такой афронт, а по простонародному – отлуп, министры, губернаторы и генералы тут же пишут прошение об отставке. Век уже скоро той традиции! Да!
Сам ректор, - Лев Евгеньевич Филатов, с виду точь такой же мужлан и сапог, что и секретарь, но глаза выдают матёрого и опасного зверя, – злые, умные...
- Здравствуйте, Пётр Григорьевич, - проходите, присаживайтесь. Рад, что лично приехали, не отказали посредством телеграфа.
- Помилуйте, ваше превосходительство, - Петя без игры и актёрства выказал недоумение, что твой премьер в великокняжеском театре - отказ в чём? Я ведь никакого предложения ещё и не услышал. Так, только догадки.
- Ага, догадки, и потому секретничали два часа с Новиковым, - ударение в фамилии Семёна Семёновича ректор нарочито, с некоторой даже с издёвкой, сделал на первый слог. - Да не вскакивайте, про вашу тайную вечерю сразу же доложили. Я и сам всё понял, едва увидел старшего целителя Новикова в роли извозчика. Конспираторы!
Пете оставалось лишь покаянно пожимать плечами и сдерживать желание вскочить с удобного стула и вытянуться перед Филатовым. Всё-таки генерал распекает, пусть и весело, пусть и с шутками. И, удивительное дело – ни одного матерного слова, а ведь прежний ректор, Александр Васильевич Щеглов, мата не чурался, хотя супротив свирепомордого Филатова – штафиркой и штатским недоразумением смотрелся Щеглов.
- Куда ж мне, армеуту пустоголовому, уразуметь, что миллионщику, ладно, пусть четвертьмиллионщику Птахину не по чину в родную Академию, в люди его выведшую, вернуться уже в ранге преподавательском. Он ведь самый главный маг целого Жатского уезда! Величина!
Петя минут десять выслушивал генеральские издёвки, надо признать весьма красочно поданные, но не особо то и обидные. Лев Евгеньевич знал о Петиных делах немало – упомянул и «эпическую битву» с шаманами в Архангелогородской губернии, не пропустил и «славные свершения» кадета Птахина как на «дальневосточных рубежах», так и на «таможенно-тмутараканских фронтах». Закончил выволочку-знакомство генерал неожиданно. И резко.
- Двести пятьдесят и ни рублём более!
- Что?
- Предлагаю оклад в двести пятьдесят рублей в месяц, половинная ставка как привлекаемому эксперту.
- Всё же не понимаю, ваше...
- Всё-то ты, Пётр Григорьевич, понимаешь. Я сразу государю сказал, как только в газетах про «лучи мажеской смерти» этой гниды Тесля напечатали. Будут маги шарахаться от испытаний, никого на аркане не затащишь, любые деньги и карьерные перспективы сули – откажутся. Трёх слабаков, без будущего, все «вечного» шестого разряда выпивохи и кокаинисты, только их подрядить и смогли. Но к тебе, Пётр Григорьевич, другое совсем предложение. Целитель Птахин уникальное магическое зрение, позволяющее чёрт те за сколько вёрст алмазы видеть имеет, ведь так?
- Ну, не за вёрсты и даже не за версту, - Петя понял, что скажи слово лишнее и законопатит его Филатов