Как тут откажешься? Впрочем, вино и впрямь неплохое, собеседник интересный, много чего может порассказать о делах столичных, в сферах высших случившихся. Петя только кивал и поддакивал князю, прикладываясь к «Дунайскому брегу», а Серж спешил выговориться, всё-таки в Академии он, хоть и княжеский бастард, но числился мещанином и орденоносец Птахин был ему, говоря учёным языком, – социально близок.
- Я ведь почему в Баяне Рождество отмечаю, - спрятался от великосветской шушеры. Не поверишь – толпы из ниоткуда появившихся родственников, друзей отца и прочих прихлебателей осаждают с утра и до полуночи. А ночью бляди как артистические, так и аристократические в постель норовят залезть, сколько лакеев не шпыняешь – бесполезно. И ещё оправдание собственной нерасторопности придумывают верные слуги: мол, барин, ежели вы мамзель Анжелику не оприходуете, свет решит, что вы как старший братец – содомит! А Анжелика им золотой червонец каждому авансом выдала!
- Находчивые у тебя лакеи. И предприимчивые!
- Не у меня, от папаши остались. Я как раз дармоедов рассчитываю, кого пинком за воровство, кого со всем почтением на почётный пенсион, но всех разом не разогнать, – 24 дома и дворца только в Пронске! И везде штат обслуги. Примерно подсчитал, - полторы тысячи захребетников, одна труппа театральная более трёхсот человек!
- Ого, - только и вымолвил Птахин, - это ж какие деньжищи нужны содержать такую ораву!
- Да брат, изрядно средств уходит на мишуру и показуху. Но я дважды беседовал с Государем и получил полный карт-бланш на реорганизацию дел семейных. Опекунский Совет присматривает, конечно, до 21 года ещё полтора года с ними предстоит согласовывать сделки крупнее пятисот рублей. Но я как раз экономией занимаюсь, а не тратами на балерин и певичек, поэтому господам ревизорам мой подход нравится, числюсь у них деловым и надёжным юношей. Сейчас, например, продаю Академии участок в пять тысяч десятин, Филатов, гад, торгуется, словно сын Израилев, хочет за копейки расширить Полигон. Только фиг ему, а не дармовщинка!
- Тебе, наилучших земель много сот тысяч десятин, как слышал и в газетах читал, отошло?
- Да, изрядно. Но везде пригляд нужен, иначе всё растаскивают мужички окрестные, или управляющие вороватые. Не успеешь оглянуться – и лес вырублен и почва истощена.
- Однако, тяжело тебе, - посочувствовал для порядка Птахин князю-миллионщику.
- А кому легко? – Бельский не принял шуточный тон. – Я последний год только и занимаюсь, что вопросами наследства, с самыми лучшими стряпчими страны дела веду. И понял – впереди у Пронского княжества большие потрясения, возможно, даже куда большие, чем при эмансипации крестьян. Думаешь, про созыв Предстатного Собора просто так заговорили? Нет, брат Птахин, тут иное – миллионы вчерашних землепашцев надо куда то пристроить, чем-то занять, дать и работу и пропитание и крышу над головой. А кто этим будет заниматься? Княжьи министры? Чёрта с два, тем дела нет до простолюдинов, уверены – смогут любое недовольство усмирить армией или магами-боевиками. Только усмирить не значит накормить, следовательно – жди бунта, или революции, неважно название, суть важна.
- Неужто всё так плохо? Народ вроде при работе, те, кто не ленится. И голода нет.
- В том и дело, Пётр, в том и дело! Голода, считай и нет, грамотой почти все овладели, кто хотел учиться, те уж точно. И вопросы у сытых и грамотных людей появляются – а для чего мы живём, почему мы так живём. И главное – почему общество разделено на перегородки-сословия?
- Хм, так тебе, Серж, надо самому в Предстатный Собор выдвигаться, с твоими капиталами пройдёшь хоть по мажеской квоте, хоть от потомственного дворянства.
- Э, нет. Пусть Катька Дивеева в политику играется. Пронское княжество это не французские провинции, здесь князь всему голова был и останется, а без толку штаны протирать, подражая парламентам иных держав, только время терять.
- Вижу, задумал хитрую комбинацию, - Петя немного подыграл князю, видно же – хочется вчерашнему мещанину, а сегодняшнему сиятельству выговориться, планов то у Сержа, в одночасье вошедшего в десятку, да пожалуй, что даже и в пятёрку богатейших людей страны (если не считать правящую фамилию) - громадьё!
- В точку! – Бельский понизил голос, не шёпотом заговорил, но чтоб точно не слышали офицеры Охранного батальона, занявшие два соседних столика. – Ты же, помню с Дальнего Востока с практики с двумя орденами приехал?
- Было дело, солдатский «Георгий» и «Анна» четвёртой степени.
- И ехал, конечно, по железке, а ту нитку десять лет без малого строили и только однопутку возвели.
- Хочешь вложиться высвободившимся капиталом в железных дорог строительство?
- Были такие планы, но передумал. Очень уж кучно родственники Государя на магистрали угнездились. Решил я, Пётр, строить пароходы в Британии. Большие, океанские пароходы и на них перевозить грузы и переселенцев на Дальний Восток. Пусть дольше чем на поезде, зато условия не такие скотские как в вагонах третьего класса. А грузы сейчас по однопутной дороге перегонять плохо получается – пассажирские поезда и те тормозятся и стоят часами на разъездах, сам поди помнишь? То-то же! Только ты, брат, первым классом ехал, не прочувствовал всю прелесть и аромат путешествия. Лет десять, самое малое, коммерческая линия от южных портов Пронского княжества на Дальний Восток будет пусть и не золотой жилой, но серебряной – уж точно!
- Так по океану – ветра и шторма. Опасно!
- Это если на чухонской лайбе, тогда да – опасно. Читал про «Британик», что от Острова до Ново-Йорка переселенцев возит?
- И читал и рассуждения морских офицеров слышал – гигантский корабль, даже магам воды и воздуха первого разряда не по силам его «ворочать», ты такой же хочешь?
- Нет, что ты, поскромнее. «Британик» в тридцать пять тысяч европейских тонн водоизмещения, а мой «Прончанин» будет вполовину от сего Левиафана, зато предназначен и к грузоперевозкам и к пассажирским. И мореходность хороша!
- Так половина времени в простой уйдёт, - поделился опытом плавания в северных широтах Петя, – зимой даже опытные архангелогородские маги воды не рискуют караваны водить.
- Зачем через Северный путь? – Серж величавым руки мановением, откуда что взялось в скромном кадете, не иначе зов крови, отогнал официанта, мол, сам