Ладно, думу думать потом будем, сперва надо дело сделать, - и Петя кольнул индийским кинжалом каторжника Безродного в спину, целя аккурат в кружок Южного Порта Сахалина, расположенного, конечно же, на юге каторжанского острова. Татуировка моментально усохла и скукожилась, как и тушка душегуба. Маг с удовлетворением отметил переток тёмной энергии из мумии в кинжал, изрядно напитавшийся смертушкой. Теперь «деревяшки-мумии» можно засунуть повыше под стропила, всё одно тут никто не бывает. А от случайных любопытствующих Петяприкрепил к тем же стропилам амулет «угнетение чувств» - любой забредший в сараюшку такую грусть-тоску ощутит, что поскорее уйдёт куда подальше, лишь бы только не задумываться о бренности жития и руки на себя не наложить. А через день-другой отдохнувший Птахин подучит «иллюзии» на уровне хотя бы пятого разряда, да и как воздушник уже не так смешон будет и утащит тушки-мумии в овраг, за пять вёрст. Где и сожжёт улики, в пепел обратит на артефакте «Долгий огонь», что-то среднее между жарким костром и раскалёнными угольями в кузнечном горне.
Возник вопрос – что делать с разбойницей-девицей-блудницей Христиной. Не то чтобы Пете жалко мерзкую девку, но организовать ей смерть посредством остановки сердца как-то подозрительно. Впрочем, повод то как раз есть к учащённому сердцебиению и волнению – сбежал в неведомые дали друг сердечный Антон! Может, с соперницей уехал куда подальше? Всяко Христина будет изображать волнение, да и вправду переживать о пропаже сообщника начнёт. Тут её и уконтропупить, пусть думают хозяева Судейкины о слабом сердечке барышни. А ежели Птахина позовут как диагноста, так Петя и подтвердит версию про расстройство чувств, к трагедии приведшее.
Сложнее всего с хитрованом-адвокатом. Если б он верил в успех, то обязательно б поблизости отирался. Но не было вокруг ничего подозрительного, что насторожило бы мага Птахина! Не было!!! А так комбинация Пшездецкого очень-очень похожа на жертву пешки (каторжанина Безродного).
Петя шахматами последние месяцы увлёкся, даже начали на кафедре свой чемпионат, Птахин стал третьим. Впереди первенство Академии, тут надо подучить теорию и улучшить игру в обороне, очень уж азартен господин целитель делается, атакуя, – своего короля защищать забывает.
Но кто таков в самом деле адвокат? Не с опричниками ли связан? Могут же те проверять Птахина, особенно после странной гибели генерала их ведомства Родзянко? Да запросто! Им и макет мины магической достать нет никаких препятствий. И способности Птахина в магическом зрении знают, потому и не отсвечивали...
Но, к чему такие сложности? Просто бы «закатали» Петю сильнейшими заклятьями, обездвижили, обезволили и «выпотрошили». Если начать внезапно, то может и получиться. Даже с Петиной супермощью не выстоять против команды сильных магов, действующих согласованно.
Вопросы, вопросы, вопросы...
- Где шлялся? Опять во флигеле медитировал? – Супруга привычно поворчала на Петра Григорьевича, хотя сама же его и гнала из дома, если главе семейства хотелось погонять энергию по каналам. Екатерине кто-то из кумушек (даже не магинь!) посоветовал, пока ребёнку год не исполнится, не подвергать Вареньку воздействию «посторонней» магии, даже родительской. Дескать, так лучше организм настраивается на проявление Дара, дескать, если бы не разгильдяйство родителей, в семьях магов все бы дети становились в итоге магами, а не один из семи-восьми.
Неудивительно, что Екатерина Сергеевна Птахина, мечтающая стать родоначальницей сильнейшего клана магов, в эти шарлатанские побасёнки уверовала. А Пете что – исполняет волю супружницы, гоняет энергию через Хранилище, гуляя по улицам Жатска. Эдакий мажий моцион!
- Ага, прогулялся немного, а потом во флигеле разобрал шахматный этюд. Там интересно – белые начинают и делают мат конём в три хода.
-Ой, помолчи! Кони, слоны, пешки, зоопарк какой-то! Свалился же на мою голову шахматный мастер!
- Что плохого в шахматах, - непритворно возмутился Петя, - это ведь не карты, в которые состояния спускаются! Шахматы - древняя, благородная и умственная игра!
- А! Я же, наверное, не рассказывала, - Катя вдруг рассмеялась, - меня как-то пытался засватать некий граф, а потом бац – и проиграл в шахматы поместье!
- Это когда? На отработке после Академии? – Петя немного взревновал жену к неведомому горе-шахматисту.
- Нет, ещё в гимназии, мне тогда только четырнадцать исполнилось.
- И что, прямо граф к девчонке с предложением? – не поверил Птахин.
- Графу тогда самому семнадцать едва минуло, а моя будущность уже была известна, в гимназии не как в купеческой вечерней школе, - не преминула подколоть мужа Екатерина, - на наличие Дара проверяют несколько раз. И я за год до окончания уже понимала – впереди Академия Магии. Какое там замужество?
- Да, не повезло графу, - Петя улыбнулся, - зато мне несказанно. Пойдём в спаленку, дорогая? Шоколадными конфетами угощу с пикантной начинкой. Специально для соблазнения одной очень очаровательной прелестницы покупал!
- Сударь, - приняла игру Екатерина, - вас столь сильно заводят рассказы о моих кавалерах? Хорошо, через полчаса ожидайте, только Вареньку проверю, да носик припудрю.
Петя едва успел подумать, что раздельные спальни у супругов таки добавляют «перчика» в отношения, как Катя огорошила мужа, пообещав новый рассказ про графа Пшездецкого.
- Про кого?
- Про моего первого жениха, всё-таки предложение первым он сделал, граф Казимир Пшездецкий.
- А-а-а, я просто со Станиславом Пшездецким дела веду, с адвокатом, вот и удивился, как мир тесен.
- Ой, это дядя двоюродный Казимира, но он не граф, там такие семейные страсти из-за титула, прямо как в романе «Графиня Навроцкая»...
Супруга упорхнула на свою половину, а Петя ринулся отыскивать коробку со сладостями, дальновидно припасённую для завлечения жены в спальню мужа.
После полутора часа неистовой страсти, во время постлюбовных расслабляющих разговоров, Пётр Григорьевич несколько разочаровал Екатерину Сергеевну. Она-то думала, мужу интересен её девчоночий роман с графом Казимиром, а Петру Григорьевичу, чурбану бесчувственному, важно как можно более знать о Станиславе Пшездецком, - не жулик ли пан адвокат, можно ли доверить хитрому ляху некие коммерческие тайны.
Оказывается, в уездном городке Тосно, откуда Катя родом, семейство Пшездецких жило уже как века три, укоренилось и породнилось с аборигенами, но шляхетский гонор не утратило!
По древнему уложению легендарного князя Пяста, основателя Ляшкого княжества, титул княжеский, а позднее и графский, не мог дробиться по потомкам – едино лишь первому наследнику дозволяется так именоваться, остальные же сыновья, внуки и правнуки, всего-навсего гордые шляхтичи. Однако, всякое случается