Сердце колотилось слишком быстро. Чёртовы руки не переставали дрожать. Я прижал ладонь к глазнице. Сильно. Окси притуплял острые углы, но не все. Не те, что внутри. Череп всё ещё казался полным стекла.
Нико мерил шагами комнату у окна, вцепившись в телефон, будто в нём были ответы.
— Я смотрю на два объекта в Черногории, оба связаны с бывшими поставщиками Уэйлона. Один — на побережье. Второй...
— Даже если мы её найдём, — рыкнул я сиплым, сорванным голосом, — она может быть так уничтожена, что я не смогу ей помочь.
Тишина.
Я поднялся. Комната качнулась.
— Это ебучий мир, Нико. Ты понимаешь? Это не кино. Здесь не бывает чистых спасений. Эти люди — чудовища. Жестокие. И он мучает её. — Голос сорвался. Я ткнул дрожащим пальцем в пустоту. — Он мучает её, Нико. Прямо сейчас. И что, если она никогда не вернётся из этого? Что, если я найду её, а будет уже поздно?
Челюсть Нико напряглась, но он промолчал.
В дверях появилась Лаура. Она побледнела, но голос её не дрогнул:
— Я знаю её лучше, чем кто-либо. И говорю тебе: Адела Синклер переживёт всё.
— Нет, ты думаешь, что она сможет! — заорал я, обернувшись к ней. — Думаешь, она неуязвима, потому что так себя ведёт. Но никто из нас не знает, что он с ней делает. А я не могу, блядь, это вынести!
Мой кулак встретился с зеркалом прежде, чем я успел остановиться. Стекло взорвалось. Осколки осыпались, сверкая кровью.
— Господи, Рэйф! — выкрикнул Нико.
Кровь стекала с моей руки. Я едва ощущал её.
— Отдайте им чёрную карту, — сказал я сквозь зубы, тяжело дыша. — Мне плевать. Пусть возьмут хоть пятьдесят тысяч за ущерб. Я куплю весь этот ебаный отель, лишь бы не чувствовать этого.
Я уже не понимал, что несу. Мозг горел. Всё, что я видел, — её, привязанную, окровавленную, плачущую. Я даже не знал, что из этого реально. Только одно было ясно — я опоздал. Моё воображение стало худшим кошмаром.
— Она единственная женщина, которую я когда-либо любил! — проревел я, швырнув стул о стену. Дерево треснуло. — Никто никогда не заставлял меня чувствовать то, что она. Никто! Она — единственное, что имеет значение. И она в руках у этого ебучего монстра!
Тело было в перегрузке. Наркотик бился в крови молнией. Зрение дрожало.
Киран вцепился в меня железными руками, удерживая, заземляя.
— Эй. Эй, Рэйф. Смотри на меня. Дыши. Ты должен спуститься, брат. Должен.
Я пытался. Чёрт, я правда пытался.
Но колени подкосились, и я рухнул на диван, плечи тряслись.
Я сломался.
Слёзы хлынули бурно. Грязно. Рвано.
Лаура была рядом через секунду, прижимала бумажные полотенца к моим окровавленным костяшкам. Она ничего не сказала. Просто плакала вместе со мной.
Нико опустился в кресло напротив, сложив руки между коленями. Тихий. Присутствующий.
Я поднял глаза сквозь пелену к Кирану. Шёпот вырвался чужим голосом:
— Если она умрёт... ты убьёшь меня?
Киран застыл.
Его лицо исказилось.
— Рэйф. Не…
— Я серьёзно. — Я вцепился в его взгляд. — Ты сделаешь это? Пустишь пулю мне в лоб? Потому что я не хочу этой жизни без неё.
— Не проси меня об этом, — его голос сломался.
— Ладно, — прошептал я. — Тогда я сделаю это сам.
Лаура резко вдохнула. Нико сжал её руку. Киран смотрел на меня так, будто я вырвал его сердце голыми руками. Но никто не остановил.
Они знали: я не вру.
Мне нужно было собраться, но, чёрт возьми, это было почти невозможно.
Снег падал гуще, когда мы добрались до Василеостровского района. Он лип к лобовому стеклу мокрыми хлопьями, стекал вниз, словно пепел. Душа была выжата после всех этих дней слёз.
В машине стояла тишина.
Лаура вела. Киран рядом листал поддельные документы. Нико и я — сзади, оружие прижато к бёдрам под длинными пальто. Отель, куда мы направлялись, был роскошным — достаточно притягательным для международных торговцев, но достаточно закрытым, чтобы не задавать лишних вопросов.
Я не спал больше тридцати шести часов. Жжение в глазах было невыносимым, тело ломило. Таблетки помогали… пока не переставали. Когда кайф уходил, я оставался оболочкой из ярости и отчаяния, держащейся только на обещании Аделы.
Она была единственной причиной, почему я дышал.
Мы подъехали к отелю, похожему на дворец. Бархат и сталь. Позолоченные окна. Мраморные ступени. Швейцар даже не моргнул, когда я вышел в чёрном пальто и с мёртвыми глазами.
— Ведите себя так, будто мы свои, — пробормотала Лаура, протягивая документы администратору. — Корпоративная охрана. Проверяем площадку перед гала. Чисто. Пока не услышите имя.
— Да пошло оно, — буркнул я, оглядывая золотой холл. — Она либо здесь, либо нет. Я не потеряю ещё одну ночь в ожидании.
— Рэйф...
— Я сказал, что сказал.
Консьерж легко купился на ложь. Нас проводили на шестой этаж под видом экскурсии. Киран говорил, Лаура улыбалась, Нико молчал. Я плёлся последним, готовый достать пистолет при первом же поводе.
Шестой этаж. Восточное крыло. Двери — из ореха, с золотыми номерами.
— Номера 614 и 616 — долгосрочные аренды, — сообщил консьерж. — Один оплачен криптой. Без документов.
Сердце рванулось. Я посмотрел на Лауру. Её лёгкий кивок всё сказал.
— Мы проверим, — сказала она сладко, вытаскивая у него карту. — Подождите в лифте.
Когда дверь за ним закрылась, Киран достал глушитель и проверил углы. Нико натянул перчатки.
Я двинулся прямо к 616. Замок щёлкнул.
Комната пустая, но не заброшенная.
В воздухе висел резкий аромат духов. На столе стоял недопитый бокал вина. В пепельнице — окурки.
Главное — документы.
Лаура рылась в ящике.
— Российские банковские квитанции. Оффшор. Маршруты. Это манифест перевозок… Чёрт. Рэйф, это сеть Уэйлона. Они гонят грузы через Финляндию. Их партнёрство всё ещё активно.
— Есть адрес? — спросил я.
— Не прямо, но...
В коридоре послышались шаги. Я поднял руку. Все замерли. Шаги прошли мимо.
Я медленно выдохнул. Но ярость не ушла.
— Я хочу её, — процедил я. — Валерию. Мне плевать, чего это стоит.
— Мы близко, — сказал Нико. — Она рядом. Просто ещё не ошиблась.
— Ошибётся. — Я взглянул на бокал. Вино стекало по стенкам, как кровь. — У меня есть план.
— Отлично. А если сработает? — спросил Киран.
— Тогда я убью суку.
Санкт-Петербург горел золотом и серым в вечернем тумане. Мы ждали позади закрытого джаз-бара у реки.
Водитель Валерии должен был встретить нашего подставного человека. У него было «для неё» — сфабрикованные документы, которые должны были её заинтересовать.
Нико крутил нож.
— Всё это слишком просто, — пробормотал Киран.
— В том-то и дело, — сказала Лаура. — Валерия