Я подняла его. Навела. В его глазах впервые мелькнул страх.
— Я хочу это помнить, — сказала я. — Ты не сломал меня. Ты выковал меня в клинок, который перережет тебе горло.
Выстрел.
Голова откинулась, стена за его спиной окрасилась красным. Его тело обмякло.
Я дрожала, держа пистолет.
Рэйф положил ладонь мне на спину.
— Умница, — хрипло сказал он. — Ты сделала это, детка.
ГЛАВА 19
РЭЙФ
Мы вышли на воздух, и впервые за недели я смог вдохнуть по-настоящему. За спиной стояло поместье — тишина, какая бывает только после смерти. Всё кончено. Каждый из них. Никто больше никогда не тронет её.
Киран и Нико шли рядом, всё ещё сжимая оружие. Я обернулся один раз — проверить, нет ли движения. Лишь дым из разбитых окон и кровь на ступенях. Вернув взгляд вперёд, я увидел Аделу.
Моя девочка.
Боже, моя девочка.
Она шла к чёрной машине у линии деревьев, где Лаура держала пистолет в одной руке, а другой заслоняла экономку. Женщина помогла Аделе выжить. Я поблагодарю её как положено.
Но прежде чем мы дошли до машины, шаги Аделы замедлились. Плечи задрожали. Всё тело начало трястись.
— Адела… — выдохнул я, поспешив к ней. Она вцепилась в дверцу машины, побелевшими пальцами, глаза расфокусированы. — Нет, нет, нет… детка, я рядом.
Экономка уже подхватила её, что-то шепча по-русски, но колени у Аделы подломились. Я успел поймать её до того, как она рухнула.
Она обмякла в моих руках — трясущаяся, рыдающая, вся в крови и грязи. Адреналин, державший её всё это время, исчез. Я осторожно поднял её, сердце рвалось. Усадил на заднее сиденье, ладонями обхватил её лицо. Не мог перестать касаться: щёки, волосы, губы.
Она жива. Настоящая.
— Я держу тебя, — шептал я. — Держу, маленькая лань.
Она цеплялась за мою рубашку, её всхлипы пронзали меня до костей.
— Я думала, что больше не увижу тебя, — рыдала она. — Я была уверена, что умру сегодня, пытаясь сбежать. Но вы пришли за мной.
Лаура и женщина смотрели встревоженно, стоя рядом с машиной.
— Кто вы? — спросил я хрипло, с трудом.
— Меня зовут Олеся, — тихо сказала она. — Я была домработницей у мистера Уэйлона. Она спасла и меня тоже.
Горло сжалось.
— Спасибо, — выдавил я. — За то, что помогли моей жене.
Она улыбнулась устало и мягко.
— Храбрая — она. Я лишь последовала за ней.
Я снова повернулся к Аделе. Три месяца. Три месяца ярости, крови, кошмаров. И теперь я держал её.
— Нужно забрать бумаги, документы, — пробормотал я, больше самому себе.
Киран положил руку на плечо:
— Мы сходим. Оставайся с ней.
Я поднял глаза. Нико кивнул:
— Она нуждается в тебе.
Слова застряли в груди. Я лишь кивнул. Они ушли обратно в дом. Я сел рядом с ней в машину. Дверь захлопнулась — и она сломалась окончательно. Рыдания стали отчаянными, как открытая рана. Она свернулась в меня, а я обнял, шепча в её волосы:
— Я здесь. Я с тобой. Ты в безопасности. Клянусь Богом, ты в безопасности.
Она держалась за меня, как утопающая за берег. А я был её берегом. И весь мир я бы сжёг, лишь бы она не утонула снова.
В гостиницу мы вернулись ночью. Никто почти не говорил. Адела не произнесла ни слова после того, как рыдания стихли в машине. Она сидела рядом, всё ещё дрожа, пальцы сжаты в складке моей куртки, взгляд стеклянный, устремлённый в пустоту.
— Пойдём, покажу комнату, — прошептала Лаура, мягко ведя её по коридору.
Я снял Олесе номер напротив. Она не спорила. Лишь улыбнулась благодарно.
— Берегите её, — сказала она. — Она прошла через ад.
— Спасибо, — ответил я. Вынес из сейфа пачку наличных. — Здесь пятьдесят тысяч. Возьмите. Обустройтесь. Позвоните, если нужно будет что-то.
Её губы задрожали, слёзы катились по щекам. Я коротко обнял её. Нико, Киран и Лаура молча обменялись со мной взглядами: мы дадим Аделе всё пространство, всё время, всё, что потребуется.
В нашем номере я закрыл дверь. Она едва взглянула на меня всю дорогу.
— Душ? — предложил я. — Смоешь всё это.
Она подняла глаза. И это почти сломало меня. Столько боли, столько усталости — и искра, которая всё ещё горела. Я провёл рукой по её волосам.
— Не торопись. Я здесь.
Она скрылась в ванной. Я приложил ладонь к двери на секунду, потом пошёл к остальным.
— Она молчит, — сказала Лаура.
— И не обязана, — ответил я. — Она в шоке.
— Она сильная, — добавил Киран. — Справится.
— Но раны такие… — Нико покачал головой. — Это останется.
— Мы знаем, что он сделал, — сорвалась Лаура.
— Знаю, — тихо сказал я. — Но она больше никогда не будет одна.
Водка жгла горло, но не боль.
— Чёрт, — пробормотал Нико, ковыряясь в моём плече пинцетом.
Я стиснул зубы, не издав ни звука.
— Почти, — шептал он, пот струился по лбу.
— Я выдержу, — прохрипел я, крепче сжав бутылку. — Есть окси?
Лаура дёрнулась.
— Ты же только… — она встретила мой взгляд и умолкла.
Киран покачал головой:
— Рэйф. Ты только что прошёл ломку. Назад дороги не будет.
Я молчал, дышал сквозь боль.
— Не возьму. Просто спросил.
— Вот и правильно. Потерпи, — ответил он.
— Я привык, — выдавил я.
— Есть, — наконец сказал Нико, вытащив пулю.
Меня перевязали. Я поднялся и вернулся к нашей комнате. Из ванной доносился шум воды. Она всё ещё там. Долго. Слишком долго. Хотел выломать дверь. Вместо этого сел на край кровати, слушая.
Вода стихла. Тишина. Я ждал.
Наконец дверь приоткрылась. Она вышла, в полотенце, волосы влажные, лицо розовое от горячей воды. Я поднялся медленно, боясь спугнуть её.
— Вот одежда, — протянул я.
Она молча кивнула. Я отвернулся, пока она переодевалась. Когда обернулся, она уже сидела на краю кровати, глядя в окно.
Я подошёл осторожно. Она выглядела такой маленькой… и незнакомой. Сердце разрывалось.
Она подняла взгляд.
— Рэйф, — прошептала.
Я рухнул на колени перед ней, руки дрожали.
— Я так люблю тебя, — выдохнул.
Слеза скатилась по её щеке.
— И я тебя. Я держалась ради тебя. Но хотела умереть.
Я зажал её лицо в ладонях.
— Я тоже, — признался я.
Она не отстранилась. Прильнула к моим рукам, доверчиво. Я поцеловал её лоб, висок, нос. Потом отступил, дав пространство. Она свернулась на кровати, зарывшись в простыни.
Я ушёл в душ, смыл кровь, натянул штаны. Вернулся — она уже спала, дыхание ровное, тело расслаблено. Я долго стоял, потом лёг рядом,