И впервые за месяцы заплакал.
АДЕЛА
Я проснулась среди ночи от тепла. Тяжёлая рука лежала на моей талии. Грудь прижата к спине. Его дыхание — ровное, тёплое, касалось шеи.
На миг я оцепенела. Но знакомое чувство — шрамы на костяшках, запах пороха и запах, тот самый, от которого я всегда чувствовала себя в безопасности.
Рэйф.
Горло сжалось. Всё нахлынуло: кровь, крики, выживание, падение на колени от облегчения. Он пришёл. Нашёл меня. Мы вместе прорвались сквозь ад.
Я лежала, слушая его сердце за моей спиной. Его рука касалась живота. Я дотронулась до неё пальцами. Боже, как я его люблю.
Вес этой любви обрушился, ломая все замки внутри. Всё, чего я хотела — вот оно. Он.
Я повернулась к окну. Луна светила сквозь стекло, серебрила его лицо. Мой монстр, мой кошмар, таким мягким во сне.
Я придвинулась ещё ближе. Хотела раствориться в нём.
Он, даже во сне, обнял крепче. И я закрыла глаза. И впервые за долгое время сон пришёл тихо.
В следующий раз, когда я проснулась, я была одна. Простыни рядом ещё хранили слабое тепло, но тяжесть его руки исчезла. Тело болело, на костях и мышцах распускались глубокие синяки. Но я чувствовала себя… отдохнувшей.
Голова была тяжела от воспоминаний о слезах. Я знала — впереди ещё будут и слёзы, и ярость, и скорбь. Но сейчас ко мне было ближе что-то вроде покоя.
Боже, как странна эта штука — травма.
Я медленно села, потянулась — и зашипела, когда боль полоснула рёбра. Несомненно, синяки. Порезы тоже. Запястья всё ещё ныли после наручников. Но я была чистой, одетой, в тепле.
Я была свободна.
Босиком, я вышла в гостиную люкса — и застыла. Передо мной стояли Рэйф, Лаура, Нико и Киран, тихо разговаривая. Сцена казалась почти… нормальной. Нико стоял у плиты на маленькой кухне и переворачивал блинчики, его тёмные кудри растрёпаны, рубашка наполовину расстёгнута. Запах кофе и сиропа заставил мой желудок громко заурчать — Киран тут же повернул голову.
— Вот она, — сказал он мягко, улыбнувшись, словно боялся, что громкий голос разобьёт меня.
Рэйф тоже обернулся. На нём были только серые спортивные штаны, плечо обмотано белым бинтом. Даже избитый и перевязанный, он выглядел как бог — дикий, яростный и прекрасный. Его глаза нашли мои — и он улыбнулся так, будто больше не существовало ничего.
Лаура подошла ближе.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила осторожно.
Я сглотнула комок в горле и честно ответила:
— Лучше. Всё болит, но… лучше.
С её плеч точно спала тяжесть.
— Ты снова похожа на себя.
Я посмотрела вниз на просторную рубашку и чёрные леггинсы, что она дала мне вчера. Леггинсы всё ещё вызывали тошнотворную дрожь внутри, но я была в них. Я принадлежала Уэйлону — как и та женщина до меня, чью одежду мне приходилось носить. Казалось, я всё ещё ощущала её духи.
Нико протянул мне тарелку с двумя толстыми блинчиками и нарезанной клубникой.
Руки у меня дрожали, когда я взяла её.
— Спасибо, — прошептала я.
— Тебе нужно поесть, — сказал он. — Тело должно восстановиться.
Рэйф подошёл ближе, поцеловал меня в макушку, его ладонь мягко легла мне на поясницу.
— Завтра, — тихо сказал он, — мы едем домой.
Дом.
Грудь сжалась, горло обожгло. Я едва не расплакалась прямо за завтраком.
Дом.
Я подняла глаза на него, стараясь дышать.
— Где мы?..
Все переглянулись.
— Москва, — наконец ответил Рэйф. — Мы в Москве.
Я моргнула. Россия. Впрочем, я догадывалась — акцент Олеси…
Олеся. Я резко вдохнула.
Рэйф заметил, как я переменилась в лице, и провёл рукой по моей спине.
— Ты в порядке?
— Где Олеся? Она в безопасности? — сердце забилось быстрее.
Он улыбнулся.
— Да. Она рядом, в соседнем номере. Я дал ей достаточно денег, чтобы начать новую жизнь.
Я кивнула, хотя до конца не поверила.
— Я хочу её увидеть.
— Я как раз собиралась позвать её на завтрак, — вставила Лаура и улыбнулась. — Скоро вернусь.
Я смотрела ей вслед, потом снова подняла глаза на Рэйфa. Господи, эти глаза. Лёд, огонь. Я и забыла, какие они красивые. И как делают меня спокойной.
Воздух наполнился напряжением — все хотели спросить, но не решались. Я не винила их. Я ещё не была собой.
В дверь постучали как раз в тот момент, когда я разрезала блинчик. Рэйф пошёл открыть. И я увидела её — и грудь будто треснула изнутри.
— Олеся, — выдохнула я. Она уронила сумку и кинулась ко мне. Я обняла её крепко, прижав к себе. Её фигура была хрупкой, но объятие — сильным. Её пальцы вцепились в мою рубашку, и мои — в её.
— Ты в порядке, — шептала она с русским акцентом. — Ты в порядке. Слава Богу.
Слёзы обожгли глаза.
— Я так рада, что ты жива. Ты выбралась.
— Это ты нас вывела, — ответила она, глядя прямо в меня. — Ты сделала это.
Голос застрял в горле. Я лишь кивнула, и она улыбнулась.
Рэйф встал за мной и мягко коснулся спины.
— Пойдём, — сказал тихо. — Давайте завтракать.
Мы все сели за маленький стол — я, Рэйф, Лаура, Киран, Нико и Олеся. Странная семья, сшитая кровью и судьбой. И в этом было какое-то неожиданное умиротворение.
Нико раздал тарелки и налил кофе. Киран положил ещё блинчиков в центр. Олеся тихо рассмеялась, глядя на горку.
— Я не ела блинов много лет, — сказала она. И сердце во мне снова треснуло. Она, наверное, жила под контролем Уэйлона годами. Я никогда не спрашивала…
— Тогда тебе повезло, — усмехнулся Нико.
Рэйф сел рядом, и я чуть не расплакалась, когда он улыбнулся.
— Прости, если я… напугала вас вчера, — прошептала я.
— Не извиняйся за то, что выжила, — тут же твёрдо сказала Лаура.
Я кивнула. И села за стол с тарелкой, окружённая теми, кто пришёл за мной. Кто убивал ради меня. Кто помог вырвать меня из ада.
И я знала — неважно, сколько времени потребуется, я вернусь к себе. Потому что я больше не одна.
ГЛАВА 20
АДЕЛА
Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как мы вернулись домой. Таунхаус этим утром был тих, солнечный свет ложился на паркетные полы, напоминая о том покое, что приносит безопасный дом. Словно я не истекала кровью, не билась и не кричала за океаном. Словно я не собирала