— Он мой сын, и я намерен поговорить с ним наедине. Пошла вон! — твёрдо произносит отец, глядя холодно и решительно.
Татьяна, демонстративно фыркнув, покидает комнату, оставив нас одних. Отец осторожно присаживается на край кровати, внимательно изучая мое бледное лицо.
— Сынок, что же ты наделал? — тяжело вздыхает. — Уже вся Москва гудит. Роберт активно готовится к свадьбе, Татьяна раздает интервью блогерам и журналам, рассказывает, как счастлива и рада всему происходящему. Выбирает платье.
— Меня подставили, — еле ворочаю языком, — как ты, пап?
— Перестань переживать обо мне, Гордей, — мягко проговаривает отец, вздыхая, — главное, чтобы ты понял: ситуация крайне серьезная. Твой брат срочно возвращается из Лондона.
— Зря… Денис тут ни к чему, пусть учится. Мне нужно к Маше, — пытаюсь встать, но боль рвет тело на части.
— Гордей, нет! — отец повышает голос. — Ты сильно поломан, тебе просто нельзя…
— Отвлеки Таньку и персонал, — срываю с себя одеяло, вырываю иглы. — Я спущусь вниз и возьму твою машину. Маша там одна, и черт знает, что эта стерва натрепала ей. А я не могу ее потерять, пап! Не могу, понимаешь?
— Ты так ее любишь? Вы знакомы всего пару недель… — не понимает он.
— А мне кажется, что всю жизнь. И сердце подсказывает, что если я сейчас к ней не поеду, то потеряю навсегда.
Отец выглядит ошарашенным. Он смотрит на меня с каким-то… уважением, что ли. Затем вздыхает.
— Понимаю, сынок, и верю тебе. Правда, рисковать твоей жизнью не позволю. Поэтому поступим иначе: мы оба отправимся в деревню и найдём твою Машу. Поверь, если уж ты готов ради неё покинуть больницу, рискуя собой, значит, твои чувства действительно настоящие.
— Спасибо, пап.
Отец бережно помогает мне спуститься с кровати. Повезло, что основной удар пришёлся на верхнюю часть тела.
Бельё и одежда лежат рядом в небольшой сумке. Пока отец разговаривает с медсестрой и Танькой, пытаясь их отвлечь, я переодеваюсь и осторожно крадусь к запасному выходу из больницы.
Напоминаю себе героя шпионских боевиков — скрытно двигаюсь по коридору, прислушиваясь к каждому шороху. Физическая боль не имеет значения. Должен вернуться к своей девочке, я же обещал!
Видимо, обезболивающие сделали своё дело, и боль становится менее острой.
Отец уже ждёт у машины, двигатель заведён. Мы отправляемся в мои теперь любимые Прудищи — родную деревеньку, полную приятных воспоминаний. Мелькают яркие огни мегаполиса, но они больше не вызывают восторга, как раньше.
Мне больше не нужны искусственные декорации города — я стремлюсь вернуться в уютную атмосферу деревни, пройтись с любимой девушкой вдоль старых деревянных домов, послушать шелест листьев деревьев и стрекот кузнечиков, почувствовать аромат трав и цветов.
Через несколько часов машина останавливается у подъезда дома моей Машуни. Почти мгновенно выскакиваю наружу, оглядываюсь вокруг. В темноте обнаруживаю чужую машину рядом с ее забором.
«Роберт?» — мелькает тревожная мысль. — «Неужели решил сам наведаться к сопернице дочери?»
Сердце бешено колотится, адреналин наполняет кровь, заглушая физическую боль. Осторожно приближаюсь к дому, с трудом различая звуки изнутри. Но чем я ближе, тем отчетливее слышу недовольный голос Маши.
— Оставь меня, уйди! Я тебя не приглашала! — вскрикивает.
— Тихо, девочка, иди сюда, — грубо приказывает чей-то мужской бас.
Яростный гнев охватывает сознание. Немедленно распахиваю калитку и бегу внутрь. Адреналин побеждает боль, страх исчезает. В голове лишь одна мысль — я должен спасти свою женщину!
Плевать, что будет со мной! Забегаю в домик своей булочки. А там ее вжимает в стену какое-то ничтожество.
Меня ослепляет ярость. Бросаюсь на него, оттаскиваю, валю на пол. Бью.
— Гордей… — слышу голос своей малышки. — Остановись! Ты его убьешь!
— Сынок, — отец влетает в дом, оттаскивая меня от подонка, который посмел покуситься на мою женщину. — Оставь его! Сейчас вызову полицию. Не марай руки!
— Ай! — Маша вскрикивает, ее глаза округляются.
Булочка хватается за живот, почти падает. Бросаюсь к ней, поддерживаю, нежно прижимая к себе. Мягкая, родная. Моя!
— Малыш… — всхлипывает она. — Живот болит…
Сердце замирает. Она беременна?! Моим ребенком? Радость лишает меня дара речи.
— Милая, — прижимаю девушку к себе. — Я тут, все хорошо…
— Нет, не хорошо, — она опускает глаза вниз.
Делаю то же самое и вижу струйку крови, стекающую по ее бедру и пропитывающую ткань ночной рубашки. Нет! Нет, нет! Черт!
Подхватываю свою малышку на руки. Все тело болит, но я не обращаю внимания.
— В больницу! — командую. — Живо!
ГЛАВА 12
Маша
Этим вечером…
Наревевшись вдоволь после разговора с некоей Татьяной, к вечеру я постепенно прихожу в себя. Её слова стали настоящим ударом.
Хотя… разве я сама не предполагала нечто подобное? Ведь у Гордея в столице своя жизнь, своя реальность. Оказывается, теперь ещё и невеста имеется.
Ну а кому мы с моим малышом нужны?
Слезы снова подступают. Но я не позволяю себе больше плакать. Теперь мы с моей крохой вдвоем. И у нас все будет хорошо.
Нужно думать, что делать дальше. Лить слезы по Гордею я не имею права. Теперь я не одна. Накрываю ладонями живот. Там уже поселился пузожитель. Улыбаюсь сквозь слезы.
Да, пока я буду плакать. Будет больно. Но я справлюсь. Мы справимся! Готовлю себе вкусный ужин. И он даже не просится назад…
Этот вечер проходит в размышлениях и подсчётах. Проверяю баланс карты — отпускные зачислены, да ещё генеральный сделал приятный сюрприз в виде премии за хорошую работу.
Значит, хватит денег на аренду жилья месяца на два-три вперёд. Осталось решить непростую проблему с накопленными деньгами на жильё. Как бы вытребовать свою долю у Ивана?
Просто так он вряд ли согласится вернуть мою половину.
Я быстро устаю. Заваливаюсь на кровать. Чувствую родной запах Гордея на подушке.
Тут же одёргиваю себя мысленно: стоп, Машка! Ты забыла, что он оставил вас двоих ради другой женщины?
Он женится, у нас с ним будет ребенок! Вы так, на поразвлечься! Оставьте моего жениха в покое!
Истеричный визг невесты Гордея до сих пор звучит в голове. Потом она бросила трубку. А я унижаться не буду. Нам с малышом никто не нужен!
Укладываюсь в постель, беру книгу из бабушкиной коллекции классики. Оставляю включенным ночник. И тут в окно бьет свет фар.
Первая мысль: Гордей! Он приехал объясниться? Ведь обещал! Я встаю с постели. Живот немного тянет, но я особо внимания не обращаю. Накидываю халатик, выхожу на крыльцо.
— Маша? — слышу голос Ивана, затем калитка открывается.
Черт! Забыла ее закрыть. Стою у двери, хмуро гляжу на приближающегося бывшего.
— Маша! — видит меня