Но я и не рассчитывала, что будет легко. Я хотела — я получила.
Кушайте, не обляпайтесь, как говорится.
Мне всё нравится.
Мне всегда хотелось заниматься чем-то подобным. Нет не самой быть парикмахером, визажистом или мастером маникюра — ненавижу слово маникюрша, хотя оно, конечно, удобнее.
Самой мне, скорее, хотелось создавать одежду. И я, кстати, уже работаю в этом направлении. Пошла на курсы!
Я хотела делать женщин красивыми и счастливыми.
Ну, счастливыми, конечно, так просто не сделаешь, а вот сделать из обычной серой мышки загадочную красавицу — это мои мастерицы могут, умеют, практикуют!
- Лена, ты так категорично мне отказываешь? Может, сменишь гнев на милость? Я готов подождать.
- Измайлов, я тебе, кажется, всё рассказала и показала, что не понятно?
Снова показываю ему руку.
Кольцо с бриллиантом как раз на среднем пальце.
- На три буквы, Ян Романович, это туда.
- Лена!
3.
- Ох, Ленка, Ленка! Елена Прекрасная! Огонь-баба!
- Баба - твоя жена.
Фыркаю и продолжаю движение в сторону торгового центра, свободной походкой от бедра. Раз-два, раз…
А Ян Ужасный тащится за мной.
Гондурасина.
Эх, ладно уж, всё равно я сегодня уже проиграла, ругалась как не в себя. Поэтому мой флешмоб — неделя без бранных слов — можно считать проваленным.
Так что…
Козел он и всё тут.
И чего ему от меня надо?
- Алёнушка, а у меня нет жены, я в разводе.
Алёнушка! Ненавижу когда меня так называют! И он это знает!
Нет жены.
Кто бы сомневался? Какая дура тебя выдержит?
- Поздравляю, мне зачем эта информация?
- Сама же спросила про жену, я просто ответил, что её нет.
- Я не спрашивала.
- Да? А я подумал, что ты намекнула.
- Я не намекаю, Измайлов, я всегда говорю прямо. И куда идти тебе я, по-моему, показала.
- Не вежливо.
- Не звучит как моя проблема.
Подхожу к торцу здания, тут на первом этаже мой салон красоты.
У нас отдельный вход с шикарной фотозоной — это модно. Зеркало с хештегом «Елена_прекрасная» и цветы.
Сейчас это искусственные гортензии — стильно, актуально, бросается в глаза.
У нас любят фотографироваться и простые прохожие, и посетительницы, и разные блогеры. Я довольна — бесплатная реклама не помешает.
Сама стараюсь делать фото.
И сейчас специально встаю, нацеливаю камеру телефона.
И в объектив попадает Ян, матушку его, Ужасный.
Твою ж…
- Отойди.
- Почему? Я тоже люблю фотографироваться.
- Уйди я сказала!
Какая ты, Елена Прекрасная, грозная!
- Отвали моя черешня.
Упёртый как баран! Стоит и всё тут!
Ну и ладно!
Корчу рожицу и делаю фото, как раз в этот момент Ян Ужасный пристраивает свои лапищи на мою талию!
Блин…
- Лена? — и голос бывшего звучит как роковой выстрел в знойный августовский полдень.
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Достали!
Отпихиваю от себя бедром Измайлова, поворачиваюсь к Никите.
Тебя вот только здесь не хватало!
Замечаю, что выглядит он хреново.
Меня это должно радовать, да?
Но нет.
Сердце сжимается.
Черт возьми...
Не должно, да. Не должно!
Мне плевать как он выглядит. Мне плевать что с ним!
Мне…
Это я так себя уговариваю.
Я даже проходила курс психотерапии онлайн. Книжки всякие читала, слушала разных инфлюэнсеров, будь они не ладны. Инфоцыган.
Я заставляла себя возненавидеть бывшего, и я его возненавидела.
Только... только вот разлюбить пока не могу.
Да, вот такая я дура.
Дура же, да?
Он мне изменил. Подло так, мерзко.
Ещё и наговорил всякого…
До сих пор так отчётливо в голове его слова звучат.
— Ленк, ну ты должна понять, я же мужик, а она, такая свежая, чистая, нежная, у неё кожа... запах... Я любил тебя, Лен, правда, с тобой всегда было хорошо, ты шикарная женщина, но она... Просто чудо моё, понимаешь? Чудо! Она на меня смотрит, глазками своими хлопает, а у меня встаёт…
Твою ж…
Ком в горле проглатываю, стараюсь держать лицо.
Мне плевать на него, плевать, я его ненавижу.
Он мне изменил и бросил.
Он подлец! Он…
- Лена...
Краем глаза вижу Измайлова. Стоит рядом. Не уходит. Уши развесил, гад.
- Что тебе надо, Макаров?
- Поговорить.
- Не наговорился еще? Или с молодухой не о чем?
- Лен, ну что ты сразу, давай нормально поговорим.
- О чём?
- Не здесь. — он тоже косится на Яна.
Хочется закатить глаза и так хорошенько выругаться...
Тринадцатиэтажным.
Но я же вроде как на детоксе.
Или поздняк уже метаться?
Не хорошо материться, Лена, это засоряет карму.
Ругаться вообще не хорошо.
Хорошо быть белой и пушистой, ласковой и скромной.
Но тогда на тебе все ездят и ни в грош не ставят.
Плавали — знаем.
Поэтому я буду чёрной и колючей.
- Никит я на работу иду, разговаривать мне особо некогда.
- Лена, это важно.
- Моя работа мне тоже важна.
- Лен, это правда важно, Геля беременна.
Да твою ж мать…
4.
Первая мысль — и зачем мне это тайное знание?
Вторая - да твою ж...
Третья — да твою ж..
Четвёртая — да твою.
И так до десятой.
И боль острая.
Потому что внезапно — это всё.
Всё!
Если до какого-то момента была надежда, то теперь…
Господи, Лена, какая надежда? На что?
Неужели бы ты пустила этого урода в свою жизнь? После всего, что он сделал?
После этого предательства? После унизительного развода и раздела имущества, которое еще не разделено до конца.
Чёрт.
Понимаю, зачем он пришёл.
Имущество. А именно — дом, который мы строили, строили, но таки не достроили.
Дом выставлен на продажу. Никита очень не хотел его продавать. И очень не хотел со мной делить. Орал, что это его дом.
Угу. А я орала, что в этом доме его только дерьмо.
Мы начали строить дом после того, как я продала квартиру бабушки. Вложили все эти деньги, Никита взял кредит.
Нет он достойно зарабатывал, у него был вполне жизнеспособный бизнес. Тот, который позволяет вскружить голову юному, невинному, вкусно пахнущему «чуду» из обычной семьи. Но не позволяет строить дом без кредита.
В общем, кредит он платит. Дом стоит. Почти готов.
Мы не успели туда переехать.
И вот теперь всё это