Я живу в квартире.
Где живёт Макаров — меня не волнует. Не в доме точно. Он не имеет права там жить. Дом выставлен на продажу. Но кто его купит? Это недострой. И цену Макаров заломил приличную. Но тут я и мой адвокат пока бессильны.
Пока.
Денег чтобы выкупить долю Никиты в доме у меня нет, да я и не собираюсь.
Он мою долю выкупать тоже не готов.
Он хочет, чтобы я поменяла долю в доме, на долю в квартире.
Но его доля в квартире стоит существенно дешевле, а разницу платить он не хочет.
Козел.
Я понимаю, что Никита меня измором хочет взять. Добиться, чтобы я махнула рукой и сказала ему — подавись.
И - вот честно! — раньше я бы так и сделала.
Раньше.
Когда-то давно.
Когда я была еще хорошей девочкой Леночкой.
Но сейчас не раньше.
Сейчас я стала другой.
И кто в этом виноват?
Сам Никита и виноват.
Предатель.
Просто... мерзавец.
- Лена, Геля беременна.
- Я слышала, Никит. Ты чего хочешь, чтобы я тебя поздравила? Извини, не могу.
- Лен...
- В твоём возрасте — пелёнки, памперсы, какашки, срыгивания…
Слышу, как где-то рядом давит смех Измайлов.
Еще не ушёл? Упёртый?
Поворачиваюсь к нему.
- А тебе, Ян Романович, что тут, кино бесплатное? Отвали, а?
Он пожимает плечами, подмигивает мне и...
Проходит в мой салон!
Вот же…
Господи, почему я вообще решила, что смогу прожить неделю без бранных слов?
Это просто издевательство.
Словно какой-то злой рок или ангел хранитель, который решил дать мне урок повиновения с приставкой «не». Показать, что я, в общем, слабое создание, которое даже держать себя в руках не способно.
Давай, Лена, давай!
Выскажись по полной программе!
Вспомни все слова, которые ты знаешь. Хотя бы мысленно.
Или всё-таки…
Да, пошли они все! Не буду я ругаться.
Я буду спокойна
Очень.
Почти мертва.
Внутри так точно.
Да, мне хочется умереть.
Меня предал мужчина, которого я любила. С которым собиралась встретить старость, внуков нянчить, сидеть на берегу моря, кидать камушки, любоваться закатом, держась за руки, смеяться, как дети, целоваться как взрослые. Любить…
А у него…
«Ты не понимаешь, Лен, она... Ангелина...башню сносит, думать ни о чём не могу, знаю, что это подло, что я предатель, но я жить хочу сам, счастливым быть»
Вот так.
А моё счастье — не в счёт?
- Лена, мне нужен дом.
- Не вопрос. Выкупай мою долю и живи.
-У меня нет сейчас таких денег ты же знаешь?
- На нет и суда нет, Макаров.
- Ну что ты за сука такая! Войди в моё положение!
Ах, я еще и сука…
Головой качаю.
- Ты сам сделал выбор, Никита. Извини, но облегчать твою жизнь я не собираюсь.
- Лена!
- Видели глазки, что выбирали, теперь кушайте, не обляпайтесь.
- Ты... ты просто…
Он смотрит на меня с такой ненавистью, а я…
Я просто устала.
- До свидания, Макаров.
Захожу в салон, чувствуя посылаемые им «лучи добра» и вижу еще одного наглого самца, который ничтоже сумняшеся заигрывает с моим администратором.
- Отлично, стрижка, бритье, маникюр, педикюр, чистка лица, я на всё согласен.
Кстати, а хозяйка ваша какие процедуры делает?
- Хозяйка, - повышаю голос, чтобы слышал, - может сделать только одно. Закрыть салон на спецобслуживание. Выметайся-ка ты отсюда, Измайлов!
- Ответ неверный, Елена Васильевна, у меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.
5.
- Ну, давай, Измайлов, жги!
- Может быть, Елена Прекрасная пригласит меня в свой кабинет?
Елена Прекрасная пригласит, конечно.
Внутри всё кипит.
Успокоиться после встречи с бывшим трудно.
Шум в ушах.
«Геля беременна...»
Я хороший человек — раньше всегда так думала, но сейчас…
Сейчас хочется вести себя как совсем не хороший.
Врезать ему хорошенько! И Геле его... И пожелать всякого разного нехорошего.
Чёрт…
Мне нужно выдохнуть. И вдохнуть. А я не могу.
Совсем.
- Елена?
Еще и Ян нарисовался — не сотрёшь.
Приглашаю Измайлова идти за мной.
- Проходи, присаживайся. Чай, кофе?
- Ну, если у вас есть лавандовый раф.
Смотрю на него и думаю — сразу ударить, или просто выгнать? Издевается же, гад.
Понимает, в каком я состоянии — разговор с Никитой он слышал — и издевается - минуту, узнаю.
Выхожу из кабинета, прикрываю дверь.
Администратор Амина подскакивает тут же.
- Кофеёк заварить? У нас свежие круасаны…
- Нет, погоди, я... у нас тут в кофейне есть лавандовый раф?
Админка глазами хлопает.
- Вам?
- Клиент просит.
- О... - Амина явно сильно удивлена, татуированные брови ползут вверх.
Не понимаю я этих бровей. Да, да, хотя в бизнесе красоты работаю уже давно. Нет, есть очень удачно сделанные бровки, от натуральных не отличить. Есть вариант, когда своих бровей нет вообще — была у нас такая клиентка, ну, не рисовать же ей каждый раз? Она и говорила, что когда появились тату — это было спасением.
Правда, сначала это реально был ужас-ужас. Сейчас наша мастер делает очень натурально, волоски прорисовывает, цвет подбирает максимально естественный. У Амины же почему-то тату слишком выступает за родную бровь и смотрится как-то странно.
- Сходить? — я не сразу понимаю о чём она. Увлеклась бровями. — За кофе?
- Я сама.
Да, решение приходит мгновенно.
Мне надо выдохнуть.
Выхожу из салона, несколько шагов и я в уютном заведении.
Тут очень приятный бариста, средних лет мужчина, меня моложе, конечно, но ненамного. Крупный, высокий, симпатичный.
Анатолий.
Я захожу сюда не часто, но он всегда приветливый.
- Доброе утро, что приготовить для вас, барышня?
О. да, барышня — это его любимое слово, хотя я из возраста барышни вышла лет двадцать как. Не важно.
- Два лавандовых рафа, пожалуйста.
- С собой?
- Да.
- Свежая выпечка? Круассаны? Классические, миндальные, сладкие или наоборот сытные — с лососем и скремблом?
- Скремблом?
- Да, это такой омлет.
- Я знаю, давайте один миндальный, пожалуйста, один с лососем.
Пока он готовит я думаю.
Выдыхаю.
Получается с трудом.
Геля беременна.
Нет меня это не удивляет.
Меня это убивает.
Ребёнок — это счастье.
Даже в таком возрасте.
Про возраст — это я про Никиту, конечно. Ангелина как раз может еще и слишком молода, чтобы рожать? Хотя... Ей двадцать два. Когда я была в её возрасте