Ближе к 60-м годам Владимир Николаевич по примеру С. П. Королёва создал из руководителей организаций и учёных, занятых в общих работах, свой Совет главных конструкторов. За этим высокоавторитетным собранием, в котором участвовал не один академик, оставалось право принятия окончательного решения: какое направление одобрить, а какое счесть не заслуживающим внимания. На его заседаниях нам, молодёжи, отводились задние ряды, без всякого права подавать голос. Именно там я уяснил себе, чем генератор идей отличается от просто академика…
Как правило, выступления звучали серьёзно, обоснованно, прочно стояли на фундаменте накопленных знаний и опыта. Говорили не мальчики. Но это до тех пор, пока очередь не доходила до Челомея. Обычно выдержанный (не произнесёт лишнего слова, за исключением взбучек за упущения), Владимир Николаевич у доски преображался. Он, кроша мел, писал формулы, стирал, снова писал, импровизировал на ходу. Начавшийся в сегодняшнем дне разговор вдруг срывался с места и уносил всех в будущее. Словно здесь не деловое совещание, а лекция в политехническом музее.
Одни мысли захватывали аудиторию, другие казались сомнительными, вряд ли реализуемыми при наших возможностях, третьи отдавали авантюризмом, конечно техническим.
Невольно я ловил себя на мысли: все выступают как люди, а наш…
Через несколько лет всё оборачивалось иначе. Казавшиеся незыблемыми своей правильностью доклады безнадёжно устаревали, а «бредни» Челомея вдруг становились в ряд лучших достижений ракетной мысли. Сейчас вспоминается ракетоплан. Через два десятилетия замысел Челомея обрёл себя в американском «Шаттле», нашем «Буране». Или противоракетный щит «Таран», который сочли нецелесообразным из-за чрезмерной дороговизны. Он отозвался в американских СОИ. Те же лазеры, те же пучки, зеркала».
После ухода из ОКБ-52 С. Н. Хрущёв был направлен в Институт электронных управляющих машин на должность заместителя директора. В 1991 году эмигрировал в США, имел российское и американское гражданство.
Последний раз я разговаривал с Сергеем по телефону 1 мая 2020 года. Поздравили друг друга с весенним праздником, вспомнили общих знакомых — живых и ушедших, обсудили бушевавшую в мире пандемию коронавируса. 18 июня 2020 года С. Н. Хрущёв умер в США, в городе Кранстон.
Подводя итоги главы, посвящённой генеральному конструктору, академику В. Н. Челомею, и чтобы ещё раз подчеркнуть его выдающуюся роль в развитии ракетно-космической техники, вспомню один эпизод. Лет двадцать назад, по случаю дня рождения этого талантливого конструктора, в телевизионном ролике были перечислены работы, по которым авторские коллективы предприятия были удостоены Ленинской премии как высшей награды за творчество. Этому ролику я дал название «10 Ленинских премий В. Н. Челомея», потому что Владимир Николаевич был руководителем во всех этих работах. Но по статусу премии он, как получивший эту награду в 1959 году за создание ракетного комплекса со сверхзвуковой стратегической ядерной ракетой П-5, больше этой премией отмечен быть не мог.
Конечно, это странная ситуация: можно было дважды или трижды быть отмеченным званием Героя Социалистического Труда, но Ленинская премия присуждалась лишь один раз в жизни.
Хочется отметить, что все работы, выполненные под руководством В. Н. Челомея и отмеченные Ленинской премией, были исключительно новаторскими, весомыми для государства и разнообразными по тематике. Однако уже за первые работы по крылатым ракетам, выполненные в ОКБ-52 до 1965 года, Челомей был отмечен полным набором наград. Так, кроме Ленинской премии он был дважды удостоен звания Героя Социалистического Труда, назначен генеральным конструктором ОКБ-52 со всей его разнообразной тематикой, избран академиком АН СССР. Несмотря на это работы КБ Челомея по достижению паритета с США по стратегическим межконтинентальным ракетам (УР-100, УР-100К, УР-100Н и УР-100 H УТТХ) выполнялись с полной ответственностью и полной отдачей сил, несмотря на то что по ним награды В. Н. Челомея ограничивались только Государственными премиями СССР.
В КБ Челомея работы привыкли выполнять не за страх, а за совесть, не гоняясь за наградами.
МЕЖКОНТИНЕНТАЛЬНЫЕ БАЛЛИСТИЧЕСКИЕ РАКЕТЫ
И РАКЕТЫ-НОСИТЕЛИ
Принято считать, что В. Н. Челомей обязан своим возвышением как конструктор противокорабельных крылатых и межконтинентальных баллистических ракет, стоящих на вооружении страны и поднимающих в космос космические корабли и аппараты, первому секретарю ЦК КПСС (1953–1964) и председателю Совета министров СССР (1957–1964) Никите Сергеевичу Хрущёву. Последний, в послесталинскую эпоху пытавшийся как-то удивить мир, обратил своё подчёркнутое внимание на ракетостроение, в частности на пилотируемую космонавтику. Это внимание отчасти было вынужденно показным, поскольку в военном отношении по числу баллистических ракет Советский Союз уступал США вчетверо. Хотя угрожать мощными дальнобойными ракетами, «попадающими в космосе в муху», Хрущеву удавалось, особенно западноевропейским странам. «…Тема ракет стала доминирующей в дипломатии отца», — вспоминал в своей «Книге об отце» Сергей Хрущёв.
Именно в пилотируемой космонавтике Н. С. Хрущёву удалось собрать наиболее щедрый урожай. Полёт Юрия Гагарина, светлого открытого парня, за 108 минут на орбите высотой от 181 до 327 километров обогнувшего земной шар на космическом корабле «Восток-1» с максимальной скоростью 28,2 тысячи километров в час, пришёлся по сердцу сотням миллионов людей во всём мире, указал дорогу в будущее. Радость советских людей не была при этом ни сытой, ни показной, ни горделивой, ни надуманной — это событие действительно объединяло всех людей Земли.
Конечно, верной опорой и «всего прогрессивного человечества», и Советского государства, и Н. С. Хрущёва в развёртывании космических программ был главный конструктор из когорты одержимых, человек талантливый, иногда мягкий, а чаше суровый, порой даже жёсткий, честолюбивый и предприимчивый, — Сергей Павлович Королёв.
Однако смелые, новаторские идеи В. Н. Челомея, его горячая убеждённость в реализуемости самых немыслимых, казалось бы, технических решений, его красноречие нашли путь к сердцу Н. С. Хрущева.
Одна из знаковых встреч Никиты Сергеевича и В. Н. Челомея произошла во время отдыха Хрущёва в Нижней Оре-анде, в Крыму, в начале апреля 1960 года. На эту встречу, пытаясь сочетать полезное с приятным, Никита Сергеевич пригласил председателя Госкомитета по авиационной технике П. В. Дементьева, по судостроению — Б. Е. Бутому, министра обороны Р. Я. Малиновского, главкома ВМФ адмирала флота С. Г. Горшкова, главного конструктора гироскопических систем управления В. И. Кузнецова и генерального конструктора В. Н. Челомея.
Встреча эта подробно, на нескольких страницах расписана присутствовавшим на ней С. Н. Хрущёвым. Он отметил и последовательность Челомея в своём докладе, и его находчивость, и наглядность агитации, и её высокую аргументированность. Описал, как Владимир Николаевич подвёл Хрущева к нужному вопросу, подобно тому, «как опытный рыбак выводит к подсадку здоровенную щуку»:
«— Нельзя ли носитель использовать как баллистическую ракету? — спросил Хрущёв.
Челомей просиял…
Достав из заветной папки ещё один чертёж, он положил его перед отцом:
— Никита Сергеевич, без всяких изменений получается ракета, способная забросить на межконтинентальную дальность заряд в несколько мегатонн. Мы даже название ей дали — УР-200.
— Вот хитрец!.. — обернулся к