Отец заговорил о том, что предлагаемая программа представляется ему чрезвычайно важной. Если война выйдет в космос — аргументы Челомея он счёл убедительными, — то мы не должны позволить захватить себя врасплох.
— Придётся изыскивать средства, — со вздохом произнёс Хрущёв».
В вышедшем 23 июня 1960 года Постановлении ЦК КПСС и СМ СССР № 714–295 содержалось поручение разработки системы морской разведки из космоса, для чего планировалось создать ракетоплан, способный вывести на орбиту полезную нагрузку в 15 тонн, и ракету-носитель к нему. В 1961 году вышло Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о создании космических систем УС и ИС. При этом Постановлениями ЦК КПСС и СМ СССР № 258–110 от 16 марта и № 689–288 от 1 августа 1961 года задавалась разработка специализированной ракеты-носителя под эти спутники с особыми свойствами: быстрый запуск по два-четыре космических аппарата в сутки для развёртывания указанных систем.
Это потребовало разработки автоматизированных стартовых устройств и создания на Байконуре хранилищ для боезапаса: семи ракет для спутников УС и трех-четырех ракет для ИС.
Грандиозный замысел Челомея предполагал создание целого ряда унифицированных ракет: УР-100, УР-200, УР-500, УР-700, соответственно, лёгкого, среднего, тяжёлого и сверхтяжёлого классов. При этом ракеты высших классов должны были собираться из низших ракет. Эта задача была слишком масштабной даже для могучего Советского государства и полностью ей не дано было реализоваться.
24 октября 1960 года на космодроме Байконур произошла страшная катастрофа.
Здесь, на новой 41-й площадке, проводилась подготовка к старту тяжёлой, весом свыше 140 тонн, янгелевской ракеты Р-16. 24 октября, когда пуск ракеты уже был на сутки отложен после четырёх суток непрерывных утомительных работ, когда выполнение одной из них порой вытаскивало на свет новые проблемы, в 19 часов 05 минут наконец была объявлена 30-минутная готовность. При этом были проведены отстыковка заправочных пневмокоммуникаций, снятие заглушек и ветрового крепления ракеты, отвод установщика ракеты со стартовой позиции.
«Пожар возник после объявления часовой готовности в процессе переустановки программно-временных устройств системы управления в исходное положение. К этому моменту на борту изделия были подключены, по указанию технического руководства, задействованные на земле ампульные батареи I и II ступени», — говорится в техническом заключении о катастрофе.
На стартовой площадке, при часовой готовности, кроме 100 человек, необходимых для работы, присутствовали еще до 150 человек.
«В огне погибли 76 человек, 46 человек были эвакуированы в госпиталь, впоследствии 16 их них скончались от ожогов и отравлений», — вспоминал генерал А. С. Матрёнин [36].
Среди заживо сгоревших были председатель Госкомиссии главком РВСН главный маршал артиллерии М. И. Неделин, заместители Янгеля — В. А. Концевой и Л. А. Берлин, заместитель Глушко — Г. Ф. Фирсов, заместитель начальника полигона А. И. Носов, начальники управления полигона подполковники Е. И. Осташев и Р. М. Григорьянц…
Нескольким выдающимся специалистам — М. К. Янгелю, А. М. Мрыкину, В. И. Кузнецову, по некоторым данным А. Г. Иосифьяну, удалось избежать смерти, поскольку в момент катастрофы они отошли покурить.
В соответствии с поручением ЦК КПСС обстоятельства катастрофы на месте выяснялись комиссией под председательством Л. И. Брежнева, в которую вошли А. А. Гречко, Д. Ф. Устинов, К. Н. Руднев, В. Д. Калмыков, И. Д. Сербин, Г. М. Табаков, Г. А. Тюлин, В. П. Глушко.
О катастрофе на ракетном полигоне не появилось никаких официальных сообщений. Свидетелям, родным и близким погибших в катастрофе было рекомендовано об истинных масштабах происшествия не рассказывать. Знакомым на похоронах в других городах полагалось объявлять о несчастном случае или авиационной катастрофе. По результатам катастрофы решено было никого не наказывать: большинство ответственных за неё погибли в огне.
Страшная катастрофа произвела тяжёлое впечатление на всех, кто знал о ней. М. К. Янгель, винивший себя в произошедшей катастрофе, бывший её прямым свидетелем, едва не сошёл с ума, а вскоре пережил инфаркт. Дата этой трагедии навсегда осталась Днём памяти для всех советских, а сегодня и российских ракетчиков…
Потрясён был и Челомей. Но в силу характера Владимира Николаевича трагедия его не испугала и не остановила, заставила вновь задуматься, как это ни банально звучит, об усилении мер по технике безопасности. В значительной степени эта трагедия сосредоточила его и подхлестнула.
Ретроспективно глядя на историю создания им баллистических ракет и ракет-носителей, можно удивиться: будучи профессионалом высочайшего класса, он повёл дело, казалось бы, от более сложного к более простому — от первой средней УР-200 к тяжёлой УР-500 и только затем к лёгкой УР-100. Но то, что тяжёлая УР-500 в унифицированном ряде выше основы — УР-100, противоречие кажущееся. Именно так, пройдя от проекта тяжёлой ракеты к проекту лёгкой, мог Инженер (именно с большой буквы!) Челомей найти то, что должно составлять основу конструктива современной ракеты — от её функциональной достаточности и подтверждённых технических возможностей предлагаемых узлов и самой ракеты в целом до технологической возможности их выполнения. Кроме того, УР-100 никогда не существовала в отрыве от своего транспортно-пускового контейнера (ТПК), который обеспечивал и её высокую боеготовность, и долговременное безопасное хранение. В этом деле Челомей в первую очередь был инженером-расчётчиком, во-вторую — специалистом-ракетчиком, в-третью — экономистом… Как у большинства гениальных людей, были у него и многочисленные другие ипостаси.
Лауреат Ленинской и Государственной премий генерал-майор А. В. Пивоваров вспоминал, что на одном из совещаний «Г. В. Кисунько вообще разразился хвалебной речью в адрес В. Н. Челомея, назвав экономическое обоснование проекта гениальным». Ирония генерала очевидна, но очевидно и то, что все проекты Челомея были выгодны для государства, что всегда отличало выдающихся генеральных.
Разработка универсальной ракеты УР-200 стала первой работой ОКБ-52 в новой для него области создания баллистических ракет. Разработка началась в декабре 1960 года. Постановление правительства о начале разработки ракеты вышло 16 марта 1961 года (менее чем за месяц до полёта Юрия Гагарина), а уже в первой половине 1962 года был выполнен эскизный проект. 4 ноября 1963 года с полигона Байконур был произведён первый пуск ракеты УР-200 с открытого старта. Работы над УР-200 явились основой для дальнейшего развития идеи создания универсальной ракеты со сменной головной частью. Коллективы приобрели богатый опыт в проектировании, отработке и изготовлении изделий ракетной техники.
Изначально было задано создание УР-200 в вариантах ракеты-носителя космических аппаратов (КА) и межконтинентальной баллистической ракеты. Постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР от 2 марта 1962 года № 243–117 была задана разработка на базе УР-200 орбитальной межконтинентальной ракеты УР-200А с двумя вариантами головных частей (без манёвра на траектории и обладающей манёвром на траектории в двух плоскостях за счёт использования аэродинамического качества).
Постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР от 16 апреля 1962 года № 346–160 «О важнейших разработках межконтинентальных баллистических и глобальных ракет и носителей космических объектов» было принято решение о сосредоточении сил