<...>
— Наша ракета чем-то похожа на запаянную ампулу, — продолжал Челомей, — до срока её содержимое полностью изолировано от внешнего мира, а в самый последний момент, по команде «старт», прорвутся мембраны, компоненты устремятся в двигатели. В результате принятых мер, несмотря на столь грозное содержимое, в период дежурства она столь же безопасна, как и твёрдотопливная.
Челомей замолк. Судя по реакции большинства членов Совета обороны, Челомей выигрывал.
И отец ему явно симпатизировал. Дементьев победно улыбался. Устинов мрачно уставился перед собой. За докладом последовали нескончаемые вопросы. Челомей отвечал уверенно, чётко. Чувствовалось, что ракету он выстрадал», — писал С. Н. Хрущёв [86].
«Разработка «сотки» началась тогда, когда стало ясно, что ни королёвская Р-7, ни янгелевская Р-16, которые заправлять надо было непосредственно перед стартом, не в состоянии обеспечить своевременный ответный удар. В пику другим этот проект был поручен Челомею. У Владимира Николаевича был исключительный дар — точно отбирать лучшее техническое решение. С важнейшим государственным заданием он справился успешно и быстро», — говорит Г. А. Ефремов.
Герберт Александрович вспоминает, что именно тогда он сполна ощутил, что как выпускнику Военмеха по специальности «Жидкостные баллистические ракеты», хотя с момента окончания уже прошло несколько лет, ему предстоит напряжённая и сложная работа по своей прямой специальности.
Удивительно, но самая лёгкая по классу из унифицированного ряда ракет и, казалось бы, самая простая в нём — УР-100 была создана последней из баллистических ракет, спроектированных под руководством В. Н. Челомея.
В середине 1960-х годов место работы В. Н. Челомея переместилось в Фили, в стены Филиала № 1 ОКБ-52, в «филейную часть», как прозвали его местные острословы, в КБ «Салют», как официально назвали его позднее. Там началась разработка УР-100. Работа Генерального конструктора была весьма напряжённой и касалась множества аспектов создания ракеты: компоновочных, прочностных, динамических. Детально вникал Владимир Николаевич во все тонкости конструкции двигателей, топливной схемы, системы управления.
Филиалом руководил В. Н. Бугайский, главным конструктором «сотки» — УР-100 — вскоре был назначен Юрий Васильевич Дьяченко. Тогда он ещё был молодым человеком, плодотворно отработавшим несколько лет под руководством В. М. Мясищева. При его участии были созданы такие эпохальные машины, как стратегические бомбардировщики М-4 и ЗМ, сверхзвуковой (хотя так никогда и не вышедший на этот режим) М-50. Возможно, грандиозность свершённых задач наложила на него свой отпечаток: это был доброжелательный, целеустремлённый, интеллигентный в лучшем смысле этого слова человек, готовый обсуждать детали новых машин едва ли не круглосуточно. Его увлечённость и грамотность были замечены Челомеем, и уже в 1962 году, в 34 года, он был назначен заместителем начальника филиала № 1 В. Н. Бугайского. Он принимал активнейшее участие в разработке УР-200, а при разработке УР-100 был назначен главным конструктором.
В. Н. Бугайский, по мнению Г. А. Ефремова был грамотным инженером, хорошим проектировщиком и руководителем.
Нелестная оценка Бугайским В. Н. Челомея и некоторых других известных лиц, данная в мемуарах, с точки зрения автора, была вызвана тем, что, участвуя в создании нескольких выдающихся образцов военной техники (Ил-14, Ил-18, Ил-28, У Р-500, УР-200, УР-100), он так и не был отмечен высшими государственными наградами, что и относил на счёт своих руководителей.
На жёсткости оценки В. Н. Бугайского, вероятно, сказалось и время издания его мемуарного труда, в котором он и высказывал своё мнение, — начало 1990-х годов, когда советская история нещадно очернялась, а едва ли не всё, созданное оборонщиками, подвергалось неквалифицированной, грубой критике, а сама их работа объявлялась разбазариванием государственных средств.
Тогда же, в 90-е годы XX века, после краха Советского государства, вышли мемуары некоторых других известных в ограниченных кругах, но ранее секретных конструкторов, в частности — Кисунько и Селякова. Г. В. Кисунько — один из главных создателей первой в стране системы противоракетной обороны и руководитель её разработки, лауреат Ленинской премии и Герой Социалистического Труда, член-корреспондент АН СССР, генерал-лейтенант, весьма неодобрительно высказывается в своих мемуарах о гениальном А. А. Расплетине и о министре П. С. Плешакове. Авиаконструктор Л. Л. Селяков, удостоенный Ленинской и Государственной премий, последовательно работавший в КБ Петлякова, Туполева, Мясищева, Яковлева, вновь Мясищева, Челомея, вновь Туполева, жёстко критикует в своих мемуарах и А. Н. Туполева, и В. Н. Челомея.
УР-100 представляет собой двухступенчатую однокамерную ракету тандемной схемы. Первая ступень ракеты оснащалась маршевыми двигателями РД-0216 и РД-0217. Двигательная установка состояла из четырёх однокамерных ЖРД (три РД-0216 и один РД-0217) с поворотными камерами сгорания. ЖРД были разработаны в КБ химавто-матики под руководством С. А. Косберга, а после его смерти — А. Д. Конопатова. Серийное производство двигателей было развернуто на Воронежском механическом заводе. Однокамерный маршевый ЖРД 15Д13 второй ступени и рулевой четырёхкамерный двигатель 15Д14 созданы главным конструктором Ленинградского ОКБ-117 С. П. Изотовым. Компоненты топлива — НДМГ и азотный тетраоксид. Тормозные двигатели разработаны в КБ-2 завода № 81 под руководством И. А. Картукова.
Стартовое устройство «сотки» было создано в КБ общего машиностроения (КБОМ) под руководством академика В. П. Бармина. Способ старта — газодинамический.
Разрабатывая МБР УР-100, конструкторы ОКБ В. Н. Челомея применили ряд новшеств. Главными особенностями ракеты были её постоянное содержание в транспортно-пусковом контейнере (ТПК) — неотъемлемой части ракеты и её ампулизация.
Идея ампулизации заключалась в том, чтобы исключить преждевременный контакт с элементами топлива большинства узлов и магистралей ракеты. Сложность и высочайший научно-технический уровень проведённых работ по ампулизации ракеты иллюстрирует, например, такой показатель: под влиянием высокоагрессивных компонентов топлива должны были находиться более двадцати тысяч (!) разъёмных соединений различных типов. К решению проблемы были привлечены десятки крупнейших научно-исследовательских и конструкторских организаций страны. Были разработаны новые сварочные технологии, отработаны режимы, защитные среды и флюсы, в результате чего случаи коррозионных разрушений разъёмов и агрегатов ракеты были единичны.
Ампулизация ракетного комплекса, заявленная самим разработчиком как одно из условий, была осуществлена коллективом ОКБ-52 и приданных ему заводов впервые в мире и на высочайшем уровне. Принципы, заложенные в основу ампулизации, позволяют успешно хранить и эксплуатировать такой тонкий боевой механизм, каким является заправленная баллистическая ракета. Время подтвердило верность выбора, а избранные принципы остаются теми же и сегодня, спустя 60 лет.
Важнейшим элементом, обеспечивающим надёжное и длительное, многолетнее, хранение заправленной ракеты, её своевременный пуск, стал универсальный транспортно-пусковой контейнер, представляющий собой герметизированную охватывающую ракету конструкцию с формой, близкой к цилиндрической. Продуманная система осушения воздуха посредством силикагеля — через «жабры», встроенные в контейнер, даже привела к тому, что присущие металлу и сварке микродефекты при наддуве баков сухим азотом получили тенденцию к залечиванию. Важнейшим вопросом, решённым при производстве ТПК, стало обеспечение бездефектной сварки алюминиевого сплава АМгб, из которого изготовлен корпус контейнера, и многочисленных штуцеров, переходников, вставок, силовых элементов, выполненных как из алюминиевых сплавов, так и из нержавеющей стали.
Транспортно-пусковой контейнер, представлявший собой целый комплекс блестящих инженерных решений, был спроектирован в филиале № 2 ЦКБМ по инициативе В. Н. Челомея под руководством