Впервые идея использовать специальный контейнер для перевода ракеты (контейнера) из горизонтального транспортного положения в пусковое вертикальное, разрабатывалась во время Второй мировой войны в нацистской Германии для реализации на подводных лодках типа XXI, но до конца войны успели собрать только один контейнер, который так и не был испытан.
Впервые ТПК был разработан и успешно применён для ракетного комплекса УР-100. Учитывая высокую токсичность ракетного топлива и безотказную работу ТПК уже более сорока лет, можно лишь ещё раз восхититься точностью технических решений, применяемых при создании контейнеров.
«Совершенствование режимов сварки шло непрерывно, в течение почти года. Что такое изменение режима в процессе серийного изготовления знает любой рабочий, любой руководитель производства. Коллектив завода с честью прошёл и через это испытание, хотя были и ошибки, и потери на этом пути», — вспоминает Г. А. Ефремов.
Сварка алюминия и нержавеющей стали представляла собой сложную технологическую задачу. А в условиях требуемого высочайшего уровня бездефектности она становится практически неразрешимой. Для её решения при производстве ТПК было предложено равно блестящее и изящное решение: из листа нержавеющей стали и листа АМгб посредством сварки взрывом получали биметаллический лист; лист разрезали на требуемые по размерам заготовки, из которых вытачивали необходимые детали, одна часть которых была из алюминиевого сплава, другая, обращённая в сторону топлива, — из нержавеющей стали. Так через переходную деталь, присутствие которой в большинстве случаев было конструктивно необходимо, удалось осуществить бездефектную сварку алюминия и нержавеющей стали.
Газодинамический старт ракеты неизменно производился из транспортно-пускового контейнера, обеспечивавшего надлежащее длительное хранение заправленной ракеты, создававший необходимые условия для пуска. ТПК также защищал ракету при старте от высокой температуры газовой струи работающих двигателей.
Характерной особенностью размещения ракеты в ТПК было наличие системы пружинных амортизаторов, обеспечивающих сохранность ракеты и её успешный пуск даже при относительно близком ядерном взрыве. Контейнер через амортизаторы закреплялся в пусковой установке, а возникавшие нагрузки гасились амортизационными связями между контейнером и ракетой. Верхний пояс амортизаторов должен был воспринимать горизонтальные, а нижний — и горизонтальные, и вертикальные колебания.
Первый пуск с наземной пусковой установки ракеты УР-100 на полигоне Байконур был произведён 19 апреля 1965 года. Первый пуск из шахтной пусковой установки состоялся 17 июля 1965 года. Испытания были завершены 27 октября 1966 года. Комплекс поставлен на боевое дежурство 24 ноября 1966 года, а принят на вооружение 21 июля 1967 года. А ещё раньше, 21 ноября 1966 года, на боевое дежурство заступил первый полк, вооружённый ракетами УР-100, дислоцировавшийся под Читой в глухой тайге, в районе деревни Дровяная.
Контроль технического состояния, предстартовая подготовка и пуск были полностью автоматизированы. Управление пусками десятка ракет и другие операции осуществлялись с одного командного пункта. Ракета могла находиться в режиме дежурства до десяти и более лет.
Заметим, что работы по ампулизации янгелевской Р-36-О начались только после выхода приказа ГКОТ от 12 января 1965 года, а её лётные испытания были завершены 20 мая 1968 года. Ракета Р-36-О принята на вооружение 19 ноября 1968 года, через два года после ракеты УР-100. Условно считавшаяся ампулизированной ракета Р-16, принятая на вооружение 15 июля 1963 года, гарантированно находилась в заправленном состоянии 30 суток при готовности к старту в 18 минут. Напомним, что гарантированный срок хранения ракеты УР-100 на стартовой позиции составлял 7 лет при готовности к старту — 3 минуты.
«Ещё в 1962 году генеральный конструктор В. Н. Челомей предложил руководству страны создавать УР-100 не просто в качестве стратегической МБР, но в полной мере универсальной ракеты, — вспоминает Г. А. Ефремов. — Эта ракета была предложена и как ракета для подводных носителей — упрощённых неатомных подводных лодок. Это предложение было доложено руководству страны, оформлено вместе с главным конструктором подводных лодок Павлом Петровичем Пустынцевым и направлено главкому ВМФ С. Г. Горшкову и начальнику Генштаба С. С. Бирюзову.
Это был очень важный, во многом определяющий развитие советского ВМФ 1963 год. Суть предложений В. Н. Челомея и П. П. Пустынцева была проста: если появляется ракета с дальностью стрельбы 11 тысяч километров, зачем устанавливать вновь создаваемые ракеты с дальностью около восьми тысяч километров на ПЛ с ядерной энергоустановкой и выходить в океаны, погружаться там на глубины 500 метров, гоняться со скоростями свыше 30 узлов, если задача морского комплекса стратегического ядерного сдерживания (СЯС) одна — сохраниться в водах морей при ударе США по СССР ядерным оружием и ответить агрессору. Это было, есть и будет единственной задачей морского комплекса СЯС.
Могло ли тогда, в 1963 году, быть принятым такое «упрощённое» предложение с базированием подводных носителей у собственных берегов или даже во внутренних акваториях страны? Конечно, нет. Как теперь видно, к большому сожалению. Флот по решению руководства СССР пошёл по симметричному пути с американцами — сотворили после 1963 года не один тип ПЛ океанского профиля, разработали ещё пять типов новых лодочных ракет, по массогабаритным размерам превзошедших УР-100, построили мощный надводный флот для вывода в океаны таких подводных лодок и охраны районов дежурства ПЛ в океанах. Страну «выпотрошили» основательно в финансовом плане, даже подсчитать страшно. Ради чего?»
Ракета УР-100МР (ракетный комплекс Д-8), имевшая более плотную компоновку и несколько меньшая по размерам, чем УР-100, была предложена ВМФ Челомеем как альтернатива межконтинентальной ракете подводных лодок Р-29 (комплекс Д-9), спроектированной в СКБ-385 под руководством В. П. Макеева. Ракета комплекса Д-8 имела меньшую стоимость за счёт массовости производства. Ракета комплекса Д-9 имела несколько меньшие габариты.
В 1964 году было проведено заседание Совета обороны под председательством первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущёва. Несмотря на отмечаемый многими интересный и яркий доклад Челомея, предпочтение было отдано разработке КБ Макеева. После этого конкурса ОКБ-52 больше не делало предложений по баллистическим ракетам морского базирования. Постановление Совета министров № 808-33 о начале работ по межконтинентальной лодочной ракете КБ Макеева Р-29 комплекса Д-9 вышло 22 сентября 1964 года.
«Когда во второй половине 60-х годов произошло обострение отношений с КНР, то военные обратили внимание на ракеты УР-100, УР-100К, УР-100У, многие из которых находились в нескольких десятках километрах от границы с Китаем. Оказалось, что имеющиеся системы управления этих ракет не позволяют направить ракету на юг, а лишь внутри угла в 120 градусов на север. Наверное, это был промах военных. Пришлось срочно менять системы управления — их поменяли, сделали круговыми, где-то у ста ракет.
Эта универсальная модификация получила наименование УР-100М, — вспоминает Г. А. Ефремов. — При работах над УР-100К, над УР-100У и над УР-100М мы контролировали и вели работы по скоростной боеголовке и координировали работы по размещению ракет в шахтах, которые