С расширением и углублением научных знаний произошла профессиональная специализация инженерной профессии по дисциплинам. В настоящее время продуктивная инженерная деятельность возможна исключительно в рамках коллектива инженеров, каждый из которых специализируется в определённой области инженерии. На рынке инженерных услуг действуют инженерные организации, которые могут принимать форму научно-исследовательских институтов, проектно-конструкторские бюро, научно-производственных объединений (НПО) и т. д. В условиях рынка оказываемые инженерными организациями услуги разнообразны по специализации, содержанию и качеству. Многие инженерные организации оказывают комплекс услуг, зачастую включающий услуги, выходящие за рамки традиционной инженерии в область реализации инженерных разработок. Так, помимо научно-исследовательских, проектно-конструкторских и консультационных услуг многие крупные инженерные организации также оказывают услуги в области строительства зданий и сооружений, управления проектами, обслуживания и оперативного управления сложными инженерно-техническими объектами на стадии их эксплуатации и в других областях.
Некоторые инженерные организации по своей структуре и характеру деятельности являются инженерно-производственными; в таких организациях основная деятельность инженерных подразделений направлена в первую очередь на удовлетворение производственных нужд самой организации, в то время как оказание инженерных услуг внешним заказчикам является второстепенной деятельностью. Такого типа организации особенно распространены в сфере высоких технологий.
В последнее время в печати появились, наконец, очевидные, с точки зрения автора, мнения о том, что гуманитарии в интеллектуальном отношении уступают инженерам, исходящие именно от гуманитариев. Уверен, что объективная сумма самых различных знаний, которой владеют инженеры, существенно выше той суммы знаний, которой владеют представители гуманитарных профессий. В частности, писатель-востоковед, специалист по истории культуры Японии А. Е. Куланов прямо сказал об этом в своём интервью газете издательства «Молодая гвардия» — «Вселенная ЖЗЛ», опубликованном в сентябре 2018 года: «Я и сейчас считаю, что по сравнению с инженерами — людьми, которые умеют строить машины, — гуманитарии вроде меня в интеллектуальном смысле вторичны».
Герберт Александрович Ефремов на основании личного опыта считает инженерное дело наиболее перспективным в образовательном отношении, уверен, что именно в этой отрасли человечество ждут новые великие свершения, способные продолжить само время его существования.
МИРОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ
Несколько раз с Г А. Ефремовым мы обсуждали варианты этой главы, написанной лично им, без какой-либо авторской правки. После размышлений я пришёл к выводу, что Герберт Александрович в этом непростом вопросе не является ни фантазёром, ни мечтателем, а выступает с позиций оптимистического реалиста. Сдерживание распространения ядерного оружия сегодня не работает. Ядер-ные секреты, за обладание которыми ещё недавно шла и научная, и технологическая, и даже политическая борьба, давно уже не являются таковыми — к кругу обладателей ядерного оружия подключаются всё новые государства. При этом он уверен, что международные договорённости по вопросу сдерживания ядерных вооружений всё-таки будут достигнуты, но при этом, возможно, за их решение придётся заплатить слишком высокую цену. Хочу лишь напомнить, что работа над книгой была завершена в конце 2021 года.
Данный материал я счёл необходимым написать лично как по содержанию, так и по текстовому оформлению, учитывая сложность и многогранность рассматриваемых проблем о роли и месте в мире ядерного оружия.
Когда я с 1950 по 1956 год учился в Ленинградском военно-механическом институте на конструкторском факультете, мне приходилось детально изучать образцы ракетной техники тех времен, например немецкие Фау-1 и Фау-2. Конструкции ядерных зарядов ракет в курс обучения не включались.
Тем не менее, будучи распределённым в ОКБ-52 главного конструктора В. Н. Челомея, я с первого дня работы начал разрабатывать носитель мощного термоядерного заряда для поражения наземных объектов — стратегическую крылатую ракету П-5 подводных лодок. В дальнейшем каждая разрабатываемая в ОКБ-52 крылатая ракета должна была нести ядерный боеприпас.
Довелось мне заниматься и созданием жидкостных межконтинентальных баллистических ракет как с моноблочными, включая аэробаллистические, так и с разделяющимися головными частями с боевыми блоками индивидуального наведения, каждый из которых был ядерным.
При этом пришлось заниматься и изучением поражающих факторов ядерных зарядов. В 50-е годы XX века появились соответствующие справочники, фото- и киноматериалы разрушительного воздействия ядерных взрывов на материальные объекты — здания, укреплённые пункты, объекты промышленности.
По роду работы довелось заниматься изучением возможностей различных противоракетных средств противника. Для борьбы с ними специалистами нашего КБ совместно с другими организациями были разработаны современные комплексы средств преодоления ПРО, которыми оснащались все МБР разработки предприятия в течение ряда десятилетий. Пришлось также, по постановлению ЦК КПСС и Совмина СССР, принимать участие в разработке моделей ПРО противника.
Таким образом, читатель видит, что в течение более 65 лет мне пришлось не только заниматься разработкой носителей ядерных боеприпасов, но и разбираться в вопросах возможностей ядерного вооружения, размышлять о роли и места в мире средства такой разрушительной силы…
Оценивая сложившуюся обстановку, следует сказать, что после первого испытания в США ядерного заряда в 1945 году, ответных ядерных испытаний в СССР в 1949 году, а также после термоядерных взрывов в 1953 году ещё долгое время считалось, что ядерное оружие вполне применимо на поле боя.
Но с появлением эффективных средств доставки атомных бомб на межконтинентальные дальности пришло понимание, что такое оружие не может быть средством победы одной ядерной державы в конфликте с другой ядерной державой. Стало очевидно, что ядерные средства являются средствами сдерживания, по которым необходимо вырабатывать соответствующие международные правила применения.
После Карибского кризиса 1962 года США и СССР были вынуждены приступить к разработке международного договора по ядерному оружию под руководством Совета Безопасности ООН.
Такой документ, под названием «Договор о нераспространении ядерного оружия» (ДНЯО-68), был одобрен Генассамблеей ООН в середине 1968 года.
Положительную роль в сдерживании расползания ядерного оружия и технологий по миру он сыграл, однако с самого начала его действия было видно, что всех проблем не решал, а на сегодня уже устарел.
Всё, что удалось достичь ДНЯО-68, сконцентрировано в статье VI: «Каждый Участник настоящего Договора обязуется в духе доброй воли вести переговоры об эффективных мерах по прекращению гонки ядерных вооружений в ближайшем будущем и ядерному разоружению, а также о договоре о всеобщем и полном разоружении под строгим и эффективным международным контролем».
В 1968 году перепуганная Карибским кризисом мировая общественность рукоплескала заключенному договору, одобренному Генассамблеей ООН. Однако мы, специалисты, занимавшиеся ядерным оружием, сочли этот договор ущербным и лукавым.
Наличие договора позволяло спокойно вести гонку ядерных стратегических вооружений, которая всегда стартовала в США и вынужденно подхватывалась в СССР. Индия, Пакистан и Израиль, не признавшие ДНЯО-68, через два десятилетия после его принятия обзавелись собственным ядерным оружием.
В настоящее время кроме пяти официально признанных этим договором ядерных держав (США, СССР — теперь Россия, Великобритания, Франция и КНР)