Переполненная светом, Вита повернулась к пациентке. Склонилась над ней, запрокинула её голову, зажала нос. Поймала синеющие губы своими губами. Изо всех сил выдохнула целительное сияние в опухшее горло.
Тело девушки выгнуло дугой. В тишине отчётливо слышно было хриплый, судорожный вздох. Пациентка упала обратно на одеяло, на заботливо принявшие её руки. Отчаянно закашлялась. Медик прикоснулась к её шее, ощущая, как под пальцами опадает, рассасываясь, отёк.
— Свет? — спросил, принюхиваясь, окованный золотым ошейником муж. — Оно пахнет… светом?
Вита откашлялась, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Уныло посмотрела на брошенную на пол маску. Ладно. Чего уж там. Это молоко, судя по всему, было пролито ещё до того, как медицинская когорта вошла в поселение.
— Теперь всё должно быть в порядке, — сказала медик, убирая пузырёк с настойкой на место. — Но давайте я всё же её осмотрю.
Чуткими ладонями провела над телом девушки. Предсказуемо, в ране обнаружился почти невидимый кусочек металла. Осколок с кромки меча вызвал бурную аллергическую реакцию. Вита усыпила впавшего на радостях в истерику мужа пациентки, затем саму пациентку, сняла повязку, извлекла чужеродную пластинку. После этого оставалось лишь ещё раз обработать рану. Она достала из короба перевязочные листья. Отделила плёнку, покрывающую их с внешней стороны, обнажила рыхлую мякоть. Растение обладало действием одновременно обезболивающим, обеззараживающим и заживляющим. Достаточно было прижать его к ране, чтобы лист плотно закрепился на коже, позволяя ей дышать, но в то же время защищая от внешних воздействий.
Медик удовлетворённо откинулась на пятки.
Сероглазый смотрел на неё молча, на окрашенные в лазурь руки и открытое лицо, будто не веря, что она действительно здесь. Чешуя на его смуглой щеке казалась мазками масляной краски.
— Действия командования в последние дни неожиданно обретают смысл, — вслух подумала Вита. Поморщилась, начиная понимать, в сколь мерзкую ситуацию она на самом деле ввязалась.
Легионер тряхнул головой, словно прогоняя наваждение.
— Полагаю, она — не единственный пациент, — Вита кивнула в сторону мирно спящей в объятьях друг друга пары. — Кто следующий?
— У нас два серьёзных колотых ранения. Десяток более мелких ран, полученных, когда люди пытались срезать с себя чешую, — последовал чёткий доклад. — Одно повреждение внутренних органов, два перелома, набор ушибов, удар по голове — нанесён брошенным камнем, череп не повреждён, пациент в сознании. Полсотни лёгких ожогов, полученных при очищении крепости. Но для начала я хочу, чтобы вы осмотрели тех, кто болен.
— Болен?
— Они как и все, пошли на поправку, — загорелая рука поднялась, коснулась перечёркивающей щеку тёмной полосы. — Но затем начался кашель, вновь поднялся жар.
Он кивнул в сторону, куда отошла пожилая женщина с чешуйками на запястьях. Представившаяся как Лия Ливия, она была прислужницей в крепостном госпитале, но после гибели старших медиков вынуждена была взять на себя обязанности врача.
— Да, — заледенела Вита. — Этих нужно посмотреть в первую очередь.
Поскольку на горизонте вновь возник призрак заразного заболевания, да ещё с кашлем, медик надела маску. Поднялась на ноги, вешая на плечо короб. Поспешила перехватить корзину у потянувшегося к ней легионера.
— Это лучше не трогать.
Корзина согласно зашипела. Сероглазый с похвальным опасением покосился на мелко переплетённые прутья, что скрывали неведомых гадов.
— Она ваша. Со всем содержимым! — последовал спешный отказ от ядовитой ноши. — Я — Луций Метелл Баяр, несущий серебряного орла V легиона.
Вита удивилась. Имя «Баяр», что можно было примерно перевести как «Радость», явно пришло из степи. Похоже, имперца так называли в кочующих мимо крепости племенах. Что было довольно необычно. Дать имя по их обычаю означало принять в род. Это не являлось формальным имперским усыновлением. Не совсем. Но Вита знала, что всегда сможет найти приют в кибитке, где её впервые назвали «Приносящей жизнь».
— Как старший из оставшихся в крепости Тир офицеров, я принял на себя командование гарнизоном. А также над выжившими из гражданского населения.
Медик, за неимением возможности отсалютовать, кивнула.
— Валерия Минора Вита.
— Вита? Меткое имя. Где же вы были три недели назад, о Приносящая жизнь?
— Наслаждалась прелестями частной жизни и не ждала вербовки в когорту, которая тогда ещё не была медицинской, — честно ответила благородная Валерия. — Вы не стали организовывать карантин для повторно заболевших?
Под полосками чешуи заиграли желваки.
— Мы вернули их в помещения, где был старый госпиталь. Сюда.
Дальний угол зала был занавешен пропитанными алендой покрывалами. За ним последовала дверь, коридор, спуск, ещё одна дверь.
Несущий орла отодвинул занавесь, пропуская Виту вперёд. Это помещение было выжжено даже в большей степени, чем все прочие. Запах аленды казался невыносимо резок: пепел и сажу вымывали концентрированным раствором. Мощный защитный барьер поддерживали начерченные на стенах и потолке знаки. Работа Фауста.
В закутке на матрасах лежали трое: пара легионеров, которые, судя по запавшим глазам и обвисшей коже, недавно слишком много и слишком резко потеряли в весе. И мальчишка лет одиннадцати. Его летящие брови были очерчены дугами белой чешуи, и столь же белой сединой отливали разметавшиеся по подушке пряди.
— Волосы и кожа мальчика всегда были такими светлыми?
— Нет. Он поседел, когда трибун Блазий… — тёмная от загара рука вновь поднялась, коснулась щеки. — Перед самым концом.
Вита кивнула. Подошла к сотрясаемому кашлем ребёнку, которому Лия Ливия помогала сесть. В принципе, едва медик услышала этот надрывный, раздирающий лёгкие звук, всё стало понятно. На всякий случай она прощупала пульс, осмотрела кожу под горлом, положила ладони на грудь.
— Я тоже умру? — спросил мальчик. С его белого лица на целительницу смотрели раскосые, угольно-чёрные глаза кочевника.
— Нет, — хотя лица её под маской было не видно, Вита улыбнулась и позволила этой улыбке прозвучать в своём голосе. Вряд ли он настолько знал имперский, чтобы понять объяснения медика, но тон был важен. — Хорошая новость заключается в том, что чума не вернётся. У тебя вторичная лёгочная инфекция. К первой болезни она не имеет ни малейшего отношения.
— А плохая новость? — не замедлил спросить из-за плеча несущий орла.
— Плохая новость очевидна: ребёнок крайне ослаблен. В подобном состоянии его держать нельзя даже посреди закрытой, очищенной пламенем крепости. Придётся принимать крайние меры.
Мальчик смотрел на неё с безнадёжным подозрением.
— Как тебя зовут, сын племён?
— Нерги, — ответил он без малейшего колебания.
Прошла целая жизнь с тех пор, как Вита, тогда ещё юная