Сквозь подошвы ступнями можно было почувствовать поднимающиеся от земли напряжение. Камень, из которого сложены были крепостные башни и стены, налился силой. На поверхности его огненной вязью проступили ришийские письмена. Узор чёткими колоннами рассекали выбитые на камне доимперские руны. Часть охранных знаков оторвалась, поднимаясь в небо многослойным защитным ожерельем.
Темноту разбил крик сигнальной флейты. Штурмовые отряды, под покровом иллюзий подобравшиеся к самым стенам, дисциплинированно отхлынули прочь. Где-то далеко, невидимые, низко рокотали барабаны.
— Гэрэлбей пробует укрепления на зуб, — сказал несущий орла, перебрасывая копьё в другую руку и разминая сведённые судорогой пальцы. — Не обращайте внимания. До рассвета настоящей атаки не будет.
— А после рассвета? — Вита заставила себя выпрямиться. Ноги под ней предательски подгибались, но голос был твёрд.
— Нужно спуститься вниз, — маг великодушно проигнорировал вопрос. Не оглядываясь на таящиеся в темноте орды, зашагал к лестнице. — Мне надо поговорить с трибуном.
«Больше всего тебе сейчас надо впечатать обитый чешуёй кулак в его породистый нос. Но мы не можем позволить себе раскол. Не теряйте головы, несущий орла. Пожалуйста».
Держа при себе готовые сорваться с языка вопросы и страхи, Вита начала спуск. При взгляде сверху пролёты и лестницы казались ещё более крутыми, а перспективы — более безнадёжными, чем виделось при подъёме.
VIII
Внутренний двор крепости был заполнен одетыми в доспехи легионерами когорты и закованным в чешую гарнизоном Тира. И те и другие были V Легионом, и этого пока хватало, чтобы не тянуться к оружию. Но напряжение в воздухе можно было попробовать на вкус, точно разлитый над камнями дым.
Вита первым делом окинула происходящее пристальным взглядом медика. И была приятно удивлена. Центурионы не спешили уводить людей внутрь крепости — что бы там ни говорили маги, у легионеров полные пепла и сажи помещения доверия не вызывали. Десятки организованно размещали во дворе, создавая на нём привычный узор лагерной стоянки. Легкораненым оказывалась помощь прямо под открытым небом, а вот всех более серьёзно пострадавших всё же унесли вглубь укреплений. Судя по тому, что ни единого врача во дворе не осталось, Авл уже наладил работу временного госпиталя.
Баяр взрезал вооружённые ряды, как нос корабля разрезает беспокойное море. Древко увенчанного серебряным орлом копья постукивало по каменным плитам. Препятствия исчезали с дороги целенаправленно шагающего аквилифера незаметно и без лишней суеты. Вита в его фарватере плыла, словно увенчанная парусами яхта. Она успела заметить, как рука мага вдруг ухватила за шиворот наступающего ему на пятки Нерги. Прицельный толчок — и мальчишка кувырком полетел в чьи-то объятия. На сомкнувшихся вокруг детских плеч руках блеснула чешуя, и беловолосый степняк растворился в столпотворении.
Под навесом, где не так давно Вита проводила осмотры, собрались офицеры. Гай Аврелий отдал приказ седеющему опциону. Повернулся к Фаусту, кивком приглашая того завершить доклад.
Рядом с командующим прислонён был потрёпанный штандарт. И немым укором возвышались три осиротевших копья. Одно было украшено императорскими медальонами, второе пусто, и не сложно было догадаться, что именно на нём ещё недавно красовался серебряный орёл.
Третье древко было обвито змеями белого золота. Кеол Игнвар исчез с привычного места на шаг позади трибуна. Отсутствие его ощущалось, как открытая рана.
— … вода не иссякнет, но запасы продовольствия при очищении крепости были обращены в пепел. Гарнизон Тира сумел скрыть кладовую с оружием, которое вы сейчас видите в их руках…
— Я лично обработал эту сталь, на ней нет заразы, — вмешался самовольный командующий означенного гарнизона. Особого раскаяния в нём заметно не было.
На мгновение всё застыло в равновесии. Затем Луций Метелл Баяр чётко, по уставу отсалютовал. Вита вновь вспомнила о ломающем патрицианский нос кулаке.
— Трибун.
— Аквилифер.
— Ваше мнение?
— Гэлэрбею нет необходимости всерьёз готовиться к осаде и морить нас голодом. Шаманский круг ведёт сама Наранцэцэг, Цветок Солнца рода Боржгон. Перепутать её силу с чем-то еще невозможно. Если Наран будет верна себе, то просто дождётся полудня и соткёт из лучей покров-линзу. Остальное светило сделает само. Нас поджарят, точно угрей на сковородке.
Трибун кивнул, без тени удивления.
— Несущий орла, займите место старшего мага.
Ещё один салют. «Нет. Этот будет бить не раньше, чем всё закончится. И скорее всего, не Аврелия».
Трибун, чьё золото несколько поблекло под потёками крови, повернулся к Вите. Взгляд светло-карих глаз был страшен.
— Прима. Мне доложили о том, как вы вывели людей из лагеря. Вероятно, и в дальнейшем потребуется… мне придётся просить вас о помощи, — даже командующий легионом не имел права бросить целителей в бой. Он мог лишь просить.
Вита поклонилась, не связывая себя, впрочем, никакими обещаниями. Пара брошенных вслепую иллюзий не станут выходом из этой западни. Благородная Валерия прекрасно понимала, сколько она стоит против тысячи конников и полного шаманского круга с легендарной колдуньей во главе. Место медика там, где она полезна более всего: в госпитале.
Она боялась, что ни у кого здесь нет стоящего плана, как нет и особой надежды. Разве что Баяр придумает что-нибудь. Он ещё не утратил эту способность — думать.
Медик незаметно выскользнула из круга готовящихся к последней обороне. Направилась в сторону, где в прошлый раз был организован лазарет. Когда Вита шагнула под ставшие уже знакомыми низкие своды, её встретили крики, запахи смерти, стоны. На сей раз ранеными заполнен был не один лишь зал, а вся уходящая вдаль галерея. Меж покрывал слаженно работали медики когорты. У них на подхвате было изрядное число чешуйчатых помощников.
— Вита! — перехватил её у входа Авл. Благородный Корнелий царил над упорядоченным хаосом, точно лишённый жалости судия. — Наконец-то. Ты нужна.
— У тебя здесь, похоже, всё под контролем, — что впечатляло, учитывая, в котором состоянии медики добрались до крепости.
— Гарнизон помог. Они здорово поднаторели в уходе и простейшей помощи.
— Ну, ещё бы.
Благородный Корнелий втолкнул её в затемнённое помещение, куда после первичной сортировки приносили умирать безнадёжных. Медики лишили их способности ощущать боль и оставили в надежде, что рано или поздно появится лишнее время. Или лишний целитель, искусный настолько, чтоб взяться за подобные раны.
Авл, понизив голос, спросил:
— Насколько всё плохо?
— В историю мы войдём героями. Заслоном, погибшим на пути орды. Поэты восславят оборону Тира в веках.
— Вот лживые мыши! — высказал своё мнение