Где-то в небесах парил имперский орёл, готовый обрушить громы и молнии на любую угрожающую ей опасность. Но он был далеко, а горло перехватывало от пыли здесь, на земле. Вита чувствовала себя так, будто она осталась одна против целого мира, и чувство это оказалось знакомым.
А ведь так уже было. Почти точно так. Зной, степь, с каждым шагом все приближающиеся кибитки. Даже тяжесть змеиной корзины и посох в руке — это было. Но тогда, направляясь в охваченную эпидемией кочевую стоянку, медик была облачена в двойной слой кау-пленки. Знакомая защита успокаивала. От стрел она, конечно, не спасла бы, но Вита подумала, что сейчас не отказалась бы и от иллюзорных доспехов. Просто ради чувства неуязвимости, сколь угодно обманчивого. Она ведь даже верхнюю накидку с собой не взяла, чтоб никто не подумал, будто под ней оружие. Помимо очевидного, разумеется.
Низким рокотом зазвучали копыта. Медик перевела дух. А вот и встречающие.
Несущаяся на тебя разъярённым галопом вооружённая сотня — зрелище не для слабонервных. Валерия Минора упёрла конец древка рядом с ногой, встала поустойчивей, каким-то образом умудрилась не покоситься на небо.
«Смотри только вперёд».
В последний момент ведущие всадники отвернули коней, обдав её удушающей пылью. Кочевники описывали вокруг стремительные круги, пару раз они почти задели её плечи. От напряжения спину свело болью. Вита как никогда чётко осознала, сколь стремителен может быть удар сабли. Они даже понять ничего не успеет. Тело начнёт оседать на землю, а оружие уже вернётся в ножны.
Прима прочистила горло. Чуть-чуть приподняла сигну, ударила древком по земле.
Скорость, с которой всадники подались вдруг в стороны, откровенно льстила. Чудесным образом вокруг образовалось гораздо больше свободного места.
— Имперский медик, — пророкотал степняк на дивной красоте сером жеребце, — Под каким именем приветствовать тебя на землях рода Боржгон?
На языке цивилизованных людей он говорил почти без акцента. Вита пригляделась: доспехи всадника были великолепны. Явно работа дэвир, и украшены лазуритом, нефритом, яшмой. Даже более богатая отделка седла и уздечки.
— Гэрэлбей из рода Боржгон,— она рисковала, делая предположение, но не слишком. — Я целитель из рода Валериев. В империи, на земле которой мы стоим сейчас, меня знают под именем Вита. Под небесами Великой степи называют Приносящей жизнь. Твои родичи могли слышать обо мне.
— Я слышал это имя, — черты кочевника были скрыты личиной шлема. Вита могла разглядеть лишь гневные чёрные глаза. Судя по ним, хан был отнюдь не рад видеть перед собой называемую столь почтительно.
— Я иду, чтобы говорить с шаманами, хан Гэрэл.
Серый конь тряхнул роскошной гривой. Бьющее оземь копыто опустилось слишком близко от ноги Виты. Пальцы, защищённые лишь тонкой сандалией, ощущались как никогда хрупкими.
— О чём тебе говорить с мудрыми, имперский медик?
Вопрос был грубым нарушением степного этикета. Вита позволила себе сухую улыбку:
— Я должна бы ответить, что не воину вмешиваться в дела шаманов. Но хану лучше знать, какие вопросы его касаются, а какие — нет. Я иду говорить с мудрыми о болезни, которую должна исцелить.
Она не увидела его движения. Не увидела, как он выхватил из ножен саблю. Только вдруг поняла, что полоса отточенного металла впилась в горло, заставляя судорожно запрокинуть голову. А бешеные степные глаза оказались близко-близко.
«Керова кровь. Они и правда считают, что мы наслали эпидемию. Они пришли мстить».
Хан почти рычал, но на своём родном языке. В его речи Вита уловила лишь обилие ругательств. Женщина аморальных привычек, самка степного падальщика, маг, состоящий в интимных сношениях с керами… Наконец, слова полузабытого языка сложились во фразу:
— … наслать на нас ещё одну чуму?
Медик попыталась обратить свой ужас в праведный гнев:
— Не смей!
Вита выкрикнула это на его наречии (произношение её, после стольких лет, было совершенно ужасным).
— Я — Приносящая жизнь. Я давала клятвы. Повиновение этих змей — порука тому, что они не нарушены. Возьми назад своё оскорбление!
Две металлические змеи потянулись вдоль древка, с шипением обернулись в сторону угрозы. Конь прянул в сторону, меч соскользнул с горла. Вита почувствовала, как по шее потекла горячая струйка. Глядя в бешеные глаза, она не сомневалась: хан отвёл оружие своей волей. Он мог вспороть ей горло и сделать это так, что со стороны всё показалось бы несчастным случаем. Но решил иначе.
На мгновение их обоих накрыло тенью. Когда крылья орла перестали заслонять солнце, кочевник начал медленно вытирать оружие. Кровь на металле Вите показалась почему-то особенно яркой.
— Имперские медики не насылали этот недуг, — она плохо помнила язык, а потому выбирала простые слова. — Болезнь не знает границ. Не знает семей и народов. Она ударила и по Тиру. Вы видели: город мёртв.
— И теперь имперский медик хочет подарить нам избавление от этой болезни? — последовал язвительный вопрос.
— От неё уже избавились, — отрезала Вита. — Вы не хуже меня знаете как. Я иду, чтобы говорить об исцелении другого недуга. Того, что был причиной.
Кочевник не счёл нужным презрительно фыркать. Вместо него это сделал конь. Получилось куда более впечатляюще.
— Ещё один недуг? И какой же?
— А вот это — и правда дело шаманского круга. Я хочу говорить с Наранцэцэг. А она захочет говорить со мной. Обещаю.
Звук, с которым сабля вернулась в ножны, вышел каким-то на удивление… неутешительным.
— Если ты думаешь, что сумеешь убить Цветок Солнца, забудь об этом. Не выйдет.
На этот раз был её черёд выказать презрение:
— Медики империи не убивают. Для этого есть воины.
Точно в подтверждение её слов их снова накрыло быстрой тенью. Вите удалось не покоситься в сторону неба. А вот глаза хана на мгновение метнулись вверх. Прищурились:
— Радость Тира сегодня беспокоен.
Медик не сразу сообразила, о чём он говорит. И о ком. «Радость» — дословный перевод имени Баяр на имперское наречие. Мысли благородной Валерии текли на двух языках одновременно, ни на одном из них толком не поспевая за событиями. Медик заставила себя философски пожать плечами:
— Воины всегда беспокоятся.
Воин, нависающий сейчас над ней, рассмеялся, хрипло и совсем невесело. Рядом задвигались другие всадники, зафыркали кони, и Вита вздрогнула. Она умудрилась забыть, что они с Гэрэлбеем были здесь не одни.
Хан вдруг наклонился, протянул руку, одетую в лёгкую кольчужную перчатку. Не давая себе задуматься, Вита ухватила ладонь, подняла ногу, опираясь на его стремя. Взлетела в седло позади