— Я тоже, — задумчиво проговорила Райсана. — Его кузен, лэн Норминд Босхо, был в свое время замешан в крупных денежных махинациях, и крайне сомнительно, чтобы родной брат, работавший с ним в одной конторе, об этом не знал и не имел к этому никакого отношения.
— А ты чего молчишь? — вдруг пихнул меня локтем Тэри. — Гурто, ты-то что по этому поводу думаешь?
Я встрепенулся.
— Думаю, что Райсана, скорее всего, права, но при этом считаю, что мы по-прежнему не знаем всего, поэтому поддерживаю предложение Кэвина — прежде чем строить предположения и гадать, что да почему, давайте дождемся официальной версии событий.
— Как всегда, разумно, логично и аргументированно, — со вздохом отстал от меня Дэрс. — Впрочем, ты в любом случае прав. Думаю, не сегодня-завтра вся эта ситуация прояснится, и станет ясно, кто там был виноват, кто кого подставил и кто кого покрывал. Может, тан сейчас в таком же шоке, как и мы. Может, он был уверен, что его кузен мертв, и его внезапное появление, да еще в таком виде, стало для него настоящим откровением.
Я угукнул.
Да уж. Вообще мне с самого начала было удивительно, что тан Эранд так по-быстрому похоронил второго подряд кузена, даже не удосужившись проверить, что тот действительно мертв. Впрочем, он мог обмануться, зная, что теневой браслет у Норанда был с секретом и снять его при жизни хозяина являлось крайне проблематичным.
Тем не менее я его все-таки снял.
Вернее, Эмма его благополучно взломала. И, вероятно, для тана этого оказалось достаточно, чтобы поверить в смерть Норанда. Теперь же ему ничего не оставалось, как признать свою ошибку и во всеуслышание сообщить, что информация о смерти его второго кузена была преждевременной.
Больше скажу. Я был почти уверен, что он поступит именно так, как озвучила Ания, представив аварию как инсценировку самоубийства и попытку уйти от ответственности. А когда Норанда обследуют целители и обнаружат у него в крови не только высокие дозы алкоголя, но и целый букет из запрещенных, да еще и плохо сочетающихся друг с другом препаратов (Хелена, вероятно, об этом позаботилась), то тан с такой же скорбью, с какой когда-то говорил о грешках Норминда, будет вынужден признать, что второй его кузен также оказался весьма далек от идеала. Начнет сокрушаться, что не знал о его дурных привычках. Так же красиво наврет, что Норанд его страшно подвел, и демонстративно начнет скорбеть по этому поводу. А как только узнает, что из-за чрезмерного употребления сомнительных веществ брат больше никогда не станет прежним, тан с радостью свалит на него все, что не успел свалить на Норминда, и с облегчением отряхнет руки, больше не боясь, что под давлением следствия кузен его сдаст.
Само собой, метки в ауре Норанда Босхо целители тоже найдут, но их в принципе могут списать и на то, что кузен тана имел доступ к тайнам рода, и метки появились у него как раз в связи с данным обстоятельством.
А вот если менталисты обнаружат, что на Норанда оказывалось ментальное воздействие и свихнулся он вовсе не на почве любви к запрещенным препаратам, то вот тогда для тана Эранда настанут непростые времена. Полноценное расследование и слишком глубокое погружение безопасников в дела Норанда, а значит, и в дела рода, ему были на фиг не нужны. Поэтому ему придется из кожи вон вылезти и сделать все, чтобы тхаэры не проводили лишних экспертиз, не слишком усердствовали с расследованием и вообще как можно скорее вернули непутевого брата в лоно семьи. То есть туда, где от него будет нетрудно избавиться.
Есть ли у тана Эранда такие возможности, меня не особенно волновало. В моих интересах было лишь то, чтобы он отвлекся от Нижнего города и наделал как можно больше ошибок, тем самым усугубив свое и без того непростое положение и еще больше притягивая к себе внимание тэрнийских спецслужб. А уж сумеет он выкрутиться или нет, это уже его проблемы, которые, надеюсь, займут его надолго.
Одно меня несколько беспокоило в связи с этой ситуацией.
Ания…
И ее семья, чья репутация так или иначе зависела от репутации рода. Все же честь и достоинство для большинства аристократов вовсе не были пустым звуком. И, полагаю, Ании при всей ее нелюбви к тану очень непросто далось признание в том, что основная ветвь ее рода оказалась такой неблагонадежной.
Для нее это тоже был удар, причем довольно болезненный.
Но, даже зная, что сейчас ей очень непросто, я все равно не стал бы… да и не смог бы остановить машину по уничтожению ее рода, где, несмотря ни на что, все еще могли остаться… и стопроцентно остались… честные, порядочные, верные своему долгу люди, которые пострадают лишь за то, что имели несчастье родиться в таком скверном месте как провинция Босхо.
Та же Ания, лэн Арин, лэнна Заранна Босхо, глава комитета по делам несовершеннолетних, те из ее коллег, что были с нами честны, ребята патрульные, которые там помогли нам во время разбирательств…
Есть там еще нормальные люди. Я точно знаю, что есть.
Но до тех пор, пока существует род, они обречены ему принадлежать. Более того, по собственной воле, даже на фоне громких скандалов, ни один из этих людей от Босхо не уйдет. Простые люди слишком инертны, чтобы вот так легко отказаться от своих корней, от рода и даруемых им привилегий, а непростые… те, что при должностях, имею в виду… еще и чересчур привязанные к своему месту и к руке, которая их кормит.
Род для таких людей — это целый мир, в котором они ощущают себя нужными, значимыми, защищенными. Мир, наполненный смыслом, традициями и ритуалами. Никто по своей воле не захочет променять все это на неизвестность. И никто не рискнет уйти, зная, что уходит в никуда и что в другом месте, в том числе в другом роду, их никто не ждет.
Поэтому — да, я очень хорошо понимал этих людей. И полностью отдавал себе отчет в плане возможных последствий. В том числе и в отношении тех, кого развязанная Босхо война так или иначе затронет.
Само собой, тан, когда заваривал эту кашу, об этих людях совсем не думал. Для него они — не более чем пешки в большой игре. А пешками в его понимании жертвовать не зазорно.
Что же касается меня…
Я уже решил, что не остановлюсь. Не сдам назад, не отступлю.