Но мы останавливаемся. Словно по негласному соглашению. Есть что-то ещё впереди. Дальше, глубже, опаснее. И мы не знаем, как к этому подойти. Как утолить это растущее желание, что пульсирует между нами, жадно требуя продолжения.
— Думаю, нам стоит... — начинает Фэйриан.
— Да, — соглашаюсь я, хотя он не закончил фразу.
Помогаем друг другу одеться. Его пальцы дрожат, затягивая шнуровку моего корсета. Мои путаются с пуговицами его жилета. В воздухе висит недосказанность, неудовлетворенность, но и странное удовлетворение от пройденного вместе пути.
Книга возвращается на полку. Секретная дверь закрывается за нами. Мы снова в обычной библиотеке, как будто ничего не произошло.
— Партия в шахматы? — предлагает Фэйриан, но его голос все еще хрипловат от пережитого волнения.
— С удовольствием, — отвечаю, хотя внутри все еще горит огонь.
Мы сидим в гостиной, как десятки раз до этого. Двигаем фигуры по доске, произносим обычные фразы. Но все изменилось. Когда наши взгляды встречаются, между нами проскакивает искра. Когда наши пальцы случайно соприкасаются, передавая фигуру, мы оба вздрагиваем.
И я знаю, что завтра мы снова найдем причину посетить библиотеку. Возможно, мы прочтем следующую главу той книги. Возможно, осмелимся зайти дальше.
Чума за стенами замка закрыла нас от мира. Но открыла двери, о существовании которых мы даже не подозревали.
Вечер опускается на замок. За окнами снова начинается дождь. Мелкий, моросящий, природа плачет о тех, кого забрала чума.
Фэйриан провожает меня до дверей моих покоев, как делал это вчера. Мы идем медленно, растягивая путь. Его рука иногда случайно касается моей, и каждое прикосновение отзывается дрожью внутри.
Останавливаемся у двери. Ожидаю, что он предложит вернуться в библиотеку. Что намекнет на продолжение нашего утреннего... эксперимента. Но он лишь склоняет голову в вежливом поклоне.
— Доброй ночи, Аэрин.
Разочарование острым клинком пронзает сердце. Неужели для него наши утренние открытия ничего не значат?
— Не хотите ли зайти? — слова вырываются сами по себе. Но это не вежливая просьба, рассчитана на отказ. Я отчаянно желаю, чтобы он переступил порог моих покоев.
Его бровь изгибается в удивлении. Уголки губ приподнимаются в едва заметной улыбке.
2.
— Зайти? В ваши покои? — в его голосе звучит легкая насмешка. — Что скажут слуги, милая кузина?
— Слуги скажут, что мы беседуем о книгах, — отвечаю, приподняв подбородок. — Мы ведь родственники, в конце концов.
— О книгах, — он повторяет мои слова, и каждый слог наполнен двусмысленностью. — Конечно.
Открываю дверь и впускаю его. Мои покои утопают в полумраке. Горит лишь одна свеча у кровати. Огромная тень Фэйриана ложится на стену, кажется, что нас здесь трое: я, он и его тень.
— Я хотела бы... — начинаю и замолкаю, не знаю что сказать.
— Да? — он ждет, стоя в центре комнаты. Свет свечи играет на его волосах, превращая их в настоящее пламя.
— Я хотела бы, чтобы мы читали ту книгу здесь, — выпаливаю одним духом.
Его лицо становится серьезным. Он подходит ближе, берет мои руки в свои. Его пальцы теплые и нежные.
— Ты уверена, Аэрин? — впервые он обращается ко мне на "ты". — Здесь, в твоей спальне, это уже не просто чтение.
— Уверена, — шепчу, глядя ему в глаза, сама не веря, что говорю.
Фэйриан кивает, отпускает мои руки и выходит из комнаты. Я успеваю ощутить укол разочарования, прежде чем понимаю, что он пошел за книгой.
Минуты тянутся вечность. Расхаживаю по комнате, поправляю подушки на кровати, зажигаю еще свечи. Хочу, чтобы все было... идеально.
Тихий стук в дверь заставляет сердце подпрыгнуть.
Фэйриан возвращается, держа в руках уже знакомую книгу в темно-красном переплете.
— Я выбрал страницу, — говорит он, проходя внутрь. — Мне кажется, это будет... уместно.
Мы садимся на край кровати, близко друг к другу. Книга раскрывается на новой странице. Глава называется "Искусство прикосновений".
Фэйриан начинает читать, и его голос окутывает меня, словно бархатная ночь:
"Не губы, но пальцы открывают тайны тела. Прикосновение должно быть легким,
как перышко, затем настойчивым, как волна, накрывающая берег.
Кожа говорит свою правду, когда ее слушают кончики пальцев..."
Я продолжаю, когда он передает мне книгу:
"Мужское тело требует уверенности, женское нежности.
Но и то, и другое жаждет быть открытым, познанным в своей сокровенной сути.
Ладонь, скользящая вдоль позвоночника, пальцы, считающие ребра, —
так начинается путешествие в страну наслаждения..."
Книга выпадает из моих рук, когда Фэйриан касается моей щеки. Его пальцы скользят вниз, к подбородку, шее, ключице. Следуют за линией лифа платья.
— Позволь мне, — шепчет он на ухо, опаляя горячим дыханием.
Киваю, не в силах произнести ни слова. Предчувствие запретного удовольствия распустилось тягучей сладостью в животе. Между ног давит приятной тяжестью. Необычные ощущения,но такие желанные, такие невыносимо сказочные.
Его руки снова находят шнуровку корсета, но теперь движения увереннее.
Платье соскальзывает с гладких плеч. За ним следует корсет, сорочка. Остаюсь в одних нижних юбках.
— Твоя очередь, — голос дрожит, но я нахожу в себе смелость.
Помогаю ему избавиться от одежды. Жилет, рубашка, сапоги. Он остается в брюках. Мы оба полуобнажены.
— Ложись, — просит он, и я подчиняюсь.
Кровать прогибается под его весом, когда он ложится рядом. Мы лежим близко, чувствуя тепло кожи, глядя друг на друга, не решаясь прикоснуться первым.
Наконец, он протягивает руку и неуверенно проводит дрожащим пальцем по моей щеке, спускается к шее, задерживается на пульсирующей жилке.
— Здесь, — шепчет он, — жизнь бьется так сильно.
Его трепетные пальцы продолжают путешествие: ключица, плечо, внутренняя сторона локтя. Каждое прикосновение нагревает кожу мягким сладким теплом. Я закрываю глаза, отдаваясь ласке.
— Твоя кожа, — его голос звучит восторженно, — как шелк. Нет, тоньше. Как лепесток.
Его ладонь накрывает мою грудь. Не сжимает, просто лежит, ощущая тепло и тяжесть. Потом пальцы начинают двигаться круговыми движениями, спиралью сужающейся к соску.
Удовольствие тягучими волнами расходится по жаждущему телу. Я не знала, что такое возможно. Чтобы от простого прикосновения все внутри сжималось, горело, плавилось.
Открываю глаза и поднимаю руку к его груди. Повторяю его движения: провожу пальцами по рельефу мышц, по редким рыжеватым волоскам, ощущаю, как бьется его сердце.
— Ты дрожишь,