— Белла? — спрашивает она. В ее голосе звучит редкая нотка застенчивости.
— Да, Ив?
— Ты почитаешь мне?
Сердце переходит в форсированный режим. Они слишком привязываются, слишком привязываются...
— Конечно, почитаю, — Белла берет Ив за руку, и моя дочь тянет ее к комнате, почти вприпрыжку. Этого зрелища достаточно, чтобы унять тихую панику в голове.
— Папочка? — спрашивает Хэйвен из своей спальни с книгой в руке.
— Иду.
Хэйвен засыпает через двадцать минут. Я осторожно закрываю за собой дверь, только чтобы увидеть, что дверь Ив все еще открыта. Когда я заглядываю внутрь, Белла сидит рядом с кроватью дочери, книга закрыта у нее на коленях.
Ив крепко спит.
Белла вопросительно жестикулирует. Можно мне уйти?
Это заставляет меня усмехнуться.
— Да, пойдем.
Она на цыпочках выходит из спальни, и я закрываю и эту дверь.
— Она отключилась мгновенно.
— И спит как младенец.
— Очень символично.
Я киваю головой, и мы спускаемся по лестнице.
— Спасибо, что осталась. Что почитала ей.
— Мне понравилось, — говорит Белла. — У меня нет ни племянников, ни племянниц, ни детей рядом... Я пыталась менять голоса. Не знаю, сработало ли.
— О, уверен, что сработало. У меня никогда не хватает на это терпения. Нет, можно с уверенностью сказать, что у тебя появились два новых члена фан-клуба Беллы Симмонс.
Она проходит впереди меня на кухню, прислонившись к кухонному острову.
— Только два?
— Да. Я уже в этом клубе.
— Да?
— Уже несколько недель как, — говорю я. — Тебе понравился фильм?
В темноте ее глаза кажутся почти черными.
— Я не уловила ни слова.
— Забавно, — говорю я. — Я тоже.
— Чем хочешь сейчас заняться?
— Думаю, у меня есть игры. Могли бы выпить вина и поиграть.
Она медленно кивает.
— Игры.
— Да. Большинство из них детские. У меня есть «Твистер». «Операция». Пазлы из сорока деталей.
— Заманчиво.
— Очень. Но где-то завалялся и «Ятзи», — возможно, в гараже. Или на чердаке. Это кажется совершенно неважным.
Белла делает шаг вперед, облизывая губы.
— Я не хочу играть в «Ятзи».
— Это не такая уж хорошая игра, — соглашаюсь я.
— Слишком много математики, — говорит она.
Я протягиваю руку и провожу пальцами по ее щеке, вниз к подбородку, заставляя Беллу откинуть голову. Ее кожа как шелк, и теперь я знаю, что она такая везде.
— Говорит студентка инженерного факультета.
— Инженеру, — ее голос мягок.
— Есть одна игра, в которую мы могли бы поиграть.
— Да?
— У нее нет хорошего названия, — признаюсь я. — «Повторение-того-что-случилось-в-домике-на-дереве» — это рабочее название.
— Но без помех?
— Но без помех, да.
Ее ладони ложатся на мою грудь. Ничего не стоит наклонить голову чуть ниже, прижаться губами к ее, почувствовать сладкий трепет от того, как ее рот открывается навстречу. Так я и делаю.
Белла отвечает на поцелуй так, будто хочет меня ничуть не меньше. Никакого притворства, никакого обмана. Только теплое принятие и жар.
Она обнимает меня. Это простое действие плотно прижимает ее тело к моему, мягкое во всех нужных местах, и прежняя решимость действовать медленно исчезает окончательно. Пшик, и нет ее.
Мои руки обхватывают ее бедра и поднимают на кухонный остров. Белла прерывисто смеется, но я обрываю смех поцелуем. Ее руки зарываются в волосы именно так, как мне нравится, и, черт возьми, как же я хочу эту женщину. Больше, чем когда-либо хотел чего-либо.
Руки находят край ее футболки и скользят под нее, поглаживая мягкую кожу на талии и бедрах. Поднимаясь еще выше.
Белла отстраняется от моих губ ровно настолько, чтобы заговорить. Я не останавливаюсь, переключая внимание на ее шею.
— Итан...
— Да? — кажется, я рассыплюсь на куски, если она скажет остановиться. Послушаюсь, конечно, но, черт, как же я надеюсь, что Белла этого не сделает.
— Этот раз не может быть полным повторением домика на дереве, — говорит она.
Я сжимаю ее талию так, будто Белла нужна мне, чтобы выжить. В данный момент это чертовски близко к правде. Стоит ответить, но она такая мягкая, теплая и такая сладкая под моими губами. Намного проще сдаться, чем вести беседу.
Я заставляю себя выговорить слова.
— М-м?
— В этот раз я не могу быть единственной обнаженной.
Эти слова прошибают насквозь, и вот так просто я тону в нужде. Всплыть не удастся.
Я подхватываю ее и направляюсь по коридору в свою спальню. Слава богу, что кто-то — декоратор? — расположил ее на первом этаже.
Белла хихикает.
— Куда мы идем?
— Я беру тебя в первое приключение, — я толкаю дверь в хозяйскую спальню. — Та-да.
Белла снова смеется, но на этот раз тише, запыхавшись, с оттенком предвкушения и желания.
— Неизведанная территория, — говорит она.
Я опускаю ее на кровать. Белла тут же отодвигается назад и раскрывает объятия, приглашая лечь на нее. Заставляя себя не спешить, я покрываю поцелуями ее шею, сантиметр за сантиметром задирая платье, целуя живот и грудь, дразня соски сквозь ткань.
Белла сама расстегивает бюстгальтер.
— Какая нетерпеливая, — шепчу я. Смутно я задаюсь вопросом, обращаюсь ли действительно к ней или к болезненному напряжению в джинсах. Желание зарыться в нее кажется всепоглощающим. Я как дети с тем фильмом — ничто другое не могло бы привлечь мое внимание, даже мороженое.
Белла тянется к моей рубашке, и я стягиваю ее. На мгновение она просто смотрит на меня, протягивая руку, чтобы робко провести ладонью по обнаженной груди. Ее пальцы зарываются в волосы на моей груди.
Накатывает короткая вспышка неуверенности в себе. Мне уже не двадцать. Я, конечно, держу себя в форме, но времена, когда было время поддерживать тщательно прорисованный пресс, прошли.
Но затем Белла выгибает спину, и любые мысли о телосложении улетучиваются. Для этого нет места, не тогда, когда манят розовые соски и упругая, округлая грудь. Черт, как же я скучал по сиськам.
Я утыкаюсь лицом в ее грудь, губами целуя и посасывая ее. Белла смеется, но смех превращается в прерывистый вдох, когда я прикусываю сосок.
— Слишком грубо? — шепчу я.
— Нет, — слово произнесено шепотом. — Сделай это еще раз.
Улыбаясь, я проделываю то же самое с ее вторым соском. Она выгибается навстречу, нога обхватывает мое бедро. Это движение проходится прямо по твердому как сталь члену.
Ну все. Я стаскиваю с нее платье окончательно и провожу руками по открывшейся светлой, шелковистой коже. Я замираю, добравшись до хлопковых трусиков, невыносимо сексуальных в своей простоте.
— Хочешь, чтобы я был помедленнее? — спрашиваю я.
Темные волосы Беллы рассыпались на