— А Белла? Она тоже придет?
Я хмурюсь, глядя на Хэйвен.
— Нет, она будет у себя дома. Хотя, может, заглянет на ужин после.
Ни при каких обстоятельствах я не хотел бы, чтобы Белла и Лайра встретились. Это из разряда «давай польем мороженое кетчупом».. Сделать-то можно, но какой смысл? Ничего хорошего из этого не выйдет.
Хэйвен скрещивает здоровую руку на груди.
— Значит, завтра.
Тон ее голоса тоже не назовешь радостным. В нем есть что-то еще — скептицизм. Сердце разрывается видеть, как у нее развивается это чувство в столь раннем возрасте, и особенно по отношению к матери.
Часть меня жаждет успокоить ее. Мамочка любит тебя, и она приедет, как только сможет.
Но я не выношу лжи ребенку, не тогда, когда это лишь снова завысит ее ожидания. Поэтому поднимаю Хэйвен, стараясь не задеть ее руку.
— А как насчет того, чтобы поиграть в домике на дереве? Ты можешь показать ту новую игру, которую вы с Ив придумали.
Она кивает, умиротворенная, но соблазн игры не до конца смягчает мое раздражение. Кто знает, явится ли Лайра вообще? А если нет, что я тогда скажу девочкам?
Но когда наступает следующий день, черное такси и впрямь останавливается перед домом около полудня. Я наблюдаю из окна кабинета, затаив дыхание.
Это она?..
Она. Лайра выходит, темно-синее платье плотно облегает ее высокую, фигуристую стать. Светло-каштановые волосы рассыпаются по лицу, которое накрашено так же безупречно, как я помню. Похоже, она не перестала носить красоту как доспехи.
Вздохнув, я закрываю дверь офиса и спускаюсь в гостиную. Мария поднимает взгляд, когда я вхожу, девочки тихо играют позади нее. Они никогда этого не делают — еще один признак того, как на них влияет предстоящий визит.
— Она здесь? — спрашивает Мария. Морщинка на ее лбу ничуть не удивляет. Она слышала, как девочки спрашивают о маме, так же часто, как и я.
Я киваю.
— Ладно, девочки. Мама здесь!
Ив ликует, мчась к входной двери. Хэйвен следует за ней осторожнее, прижимая гипс к груди.
Я кладу руку ей на затылок.
— Ты в порядке, малышка?
— Да, — пауза. — Как думаешь, ей понравится фиолетовый?
— Думаю, она будет в восторге, — говорю я. — К тому же, он нравится тебе, а это единственное, что действительно важно.
Хэйвен один раз кивает, маленькое личико полно решимости. Она не должна была бы гадать о матери, но черт бы меня побрал, если знаю, как вытащить их из этого, не причинив еще больше боли.
Ив распахивает входную дверь, и Лайра влетает в дом на каблуках и на ветру собственной праведности, приседая в прихожей, чтобы обнять обеих девочек.
— О, мои дорогие, — говорит она. — Я так по вам скучала.
Я скрещиваю руки на груди и пытаюсь заставить зубы перестать перемалывать друг друга в пыль. Не совсем успешно.
— Хэйвен, любовь моя, твоя рука сильно болит?
Хэйвен качает головой.
— Она болела только когда я упала, и еще день после.
— Уверена, ты была очень храброй. Папа возил тебя в больницу?
— Да, и Белла.
— Белла?
— Она наш друг, — объявляет Ив. — Она печет.
— Что ж, это мило.
Ив тянет мать за руку.
— Пойдем, я хочу показать тебе свою комнату!
— Что-то изменилось?
— У меня новая кровать!
Я следую за ними на расстоянии, слушая, как дети болтают с Лайрой обо всех переменах, произошедших с тех пор, как видели ее в последний раз. Для Ив Лайра — практически чужой человек, который появляется время от времени, но по которому она на самом деле не скучает. У Хэйвен же есть воспоминания и друзья, которые задают вопросы о родителях.
Лайра остается на обед. Мария подает его, не проронив ни слова приветствия бывшей жене, а Лайра не говорит «спасибо». Взаимна ли эта неприязнь? Почему я был так слеп раньше?
— Я привезла вам подарки, вещи, которые находила в путешествиях, — говорит она, доставая предметы из сумки. — Это тебе, Хэйвен, — Лайра пододвигает через стол нечто, подозрительно похожее на палетку макияжа. — Чтобы играть и экспериментировать.
Хэйвен тут же принимается ее изучать.
— Лайра, — тихо говорю я, — это косметика?
Она поворачивается ко мне, теплота исчезает из глаз.
— Да, Итан, она. Это просто для забавы.
— Ей шесть лет, — я смотрю на Хэйвен, которая перевернула палетку и ковыряет наклейку на обороте. Хорошо, что она не слишком привязывается — эта штука отправится в мусорную корзину в ту же секунду, как Лайра уйдет.
Лайра игнорирует меня, доставая вместо этого электронный планшет для Ив.
— В нем куча игр, милая.
Ив взвизгивает и начинает тыкать в экран, сестра присоединяется к ней. Должно быть, на лице отразилось все то смятение, что чувствую — мало того что у них уже есть планшеты, так я еще и жестко ограничиваю экранное время. Эти подарки расточительные и бездумные.
Неужели таким будет будущее? Лайра впорхнет в город, чтобы одарить их дорогими сумочками и одеждой, а затем сразу же упорхнет из жизни.
Она замечает мое недовольство, потому что поднимает эту тему в ту же секунду, как мы оказываемся вне зоны слышимости детей.
— Не будь таким чопорным, Итан. Это всего лишь дети.
— Это не «всего лишь дети», это мои дети, — я скрещиваю руки на груди и смотрю на девочек. Мария встречается со мной взглядом и начинает уговаривать девочек пойти на улицу поиграть. Несколько мгновений спустя они исчезают.
Лайра провожает их взглядом.
— Я скучаю по ним, когда нахожусь в отъезде, — мягко говорит она. — Это заставило меня задуматься...
Только не это.
— Ну, я не совсем довольна соглашением об опеке, — заявляет она.
— Ты согласилась на него, — говорю я, стиснув зубы. Наши позиции в переговорах о разводе были кристально ясны. Лайре нужны были мои деньги. Мне нужны были дети. Она даже называла меня идеальным уловом — вот что увидела, когда мы впервые встретились.
Так что когда адвокат вписал цифру, сумму, которую она хотела получить в обмен на отказ от претензий на опеку...
Это была самая легкая сделка, которую я когда-либо подписывал.
Лайра проводит рукой по волосам, откидывая их назад. Сейчас противно думать, что этот расчетливый жест когда-то очаровал меня.
— О, я помню. Но сделки могут быть пересмотрены.
— Не эта.
Ее рука обвивается вокруг моего локтя.
— Какой решительный, Итан.
— Ты можешь навещать их в любое время, но не делаешь этого, так что я ума не приложу, зачем тебе опека, — говорю я. Легко догадаться, каков ее образ жизни сейчас. Международные поездки. Вечеринки. Жизнь на износ — та,