— Черт, — рычит он, хлопая ладонью по одной из моих ягодиц. Жжет, но лишь мгновение. — Ты чертовски красива, это просто невероятно.
— Еще, — говорю я.
— Это было в твоем списке?
Я открываю рот, чтобы ответить, но все, что вырывается, — это вскрик, когда его рука опускается снова, на этот раз на другую ягодицу.
— Скажи, — велит он.
— Да, — это желание запрятано глубоко, но оно, несомненно, было. Бывший никогда не горел желанием пробовать подобное — ничего даже отдаленно напоминающего грубость.
Итан стягивает мои трусики вниз, оставляя их на середине бедер. Все тело дрожит в предвкушении, в ожидании, и затем... жжение. Еще один хлопок.
— У тебя великолепная кожа, — говорит он. — Я думал об этом с того самого момента, как впервые тебя увидел.
— Подглядывая с дерева? — поддразниваю я и ахаю, когда очередной хлопок отдается эхом. Он не прикладывает много силы, и та совсем не пропорциональна жару, приливающему ко мне. Но жар приливает, и я выгибаю спину, изнывая.
— Я не подглядывал. Но если и да, ты была бы именно тем зрелищем, которое я выбрал. Ты чертовски горячая, Белла, и я буду повторять это, пока не поверишь.
Итан расстегивает застежку моего лифчика. Я отбрасываю его в сторону и оглядываюсь.
Он смотрит задумчиво.
— Порка, значит? — протягивает он. — Интересно. Хотел бы я знать...
Он проводит рукой у меня между ног, один палец погружается восхитительно глубоко.
— Черт, ты вся течешь.
Я прижимаюсь лбом к холодному мрамору и заставляю себя дышать. В таком уязвимом положении... почему-то это только сильнее заводит. Знание того, что Итан смотрит и наслаждается мной. Слышать его слова.
Раздается звук расстегиваемой молнии ширинки. Затем Итан прижимает член к моей заднице, между ног, снова дразня.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает он.
— Трахни меня.
— Что? Не расслышал.
— Я хочу, чтобы ты меня трахнул. На этом столе, — я выталкиваю последнее слово прежде, чем растеряю остатки смелости. — Жестко.
Итан сглатывает.
— Даже и подумать не могу, что когда-нибудь устану слышать это от тебя.
Я оглядываюсь на него.
— Я же сказала немедленно.
Ухмыляясь, он смотрит вниз, продолжая движение рукой... но не толкается в меня.
— Проклятье. Белла, я не взял презерватив.
— Я на таблетках, — говорю я, выгибаясь чуть выше. Я практически задыхаюсь от нужды. Войдет ли Итан в меня наконец? Он мне нужен.
— И ты исправно их пьешь? Регулярно и все такое?
— Да, каждое утро, — привычка такая же въевшаяся, как дыхание, почти — я делаю это годами.
Итан, кажется, раздумывает. Но я снова виляю задницей, раздвигая ноги шире...
— Черт, — говорит он, приняв решение, и пристраивается. Мы оба стонем, когда член Итана проникает в меня, сантиметр за сантиметром, восхитительно глубоко.
Мне это никогда не надоест.
Итан тянется к моим рукам и отводит их назад, отчего грудь приподнимается над холодным мрамором. Он толкается глубоко и сильно, именно так, как я просила.
Это потрясающе.
— Вот так, — выдыхает он. — Именно так. Хорошая девочка, Белла, вот так...
Я едва способна ответить, занятая тем, что пытаюсь дышать и чувствую, как внутри снова нарастает удовольствие. Что-то в этом всем, в сорвавшемся с цепи Итане и во мне, так согнувшейся, доводит до предела. И, возможно, я не всегда буду хотеть именно так, но прямо сейчас это единственное, чего я желаю.
Его рука снова опускается на мою ягодницу с громким хлопком.
— Твоя киска просто нереально сжимает меня.
Сосредоточенность рассыпается в прах от его слов. Невозможно сдержать удовольствие, когда оно достигает пика, и когда Итан переносит руку с моего предплечья на волосы, слегка оттягивая их...
Тело снова взрывается. Я смутно осознаю, как Итан ругается, как бедра беспорядочно толкаются, как глубоко внутри ощущается пульсация, когда он кончает.
А затем мы оба тяжело дышим, все еще переплетенные телами.
— Боже, — шепчу я. В ногах слабость. В руках, честно говоря, тоже. Все тело превратилось в желе.
— Это точно.
— Боже.
Слабо посмеиваясь, Итан выходит из меня, разворачивает и прижимает к себе. Мои трусики все еще на коленях.
— Не слишком грубо? — шепчет он.
— Нет, — я прижимаюсь головой к его груди и вдыхаю глубокий мужской запах. — Это было идеально.
Рука ласкает мои волосы.
— Да. И чертовски интенсивно.
Я киваю. Мысли формулируются с трудом.
Возможно, Итан это чувствует, потому что улыбается и наклоняется, чтобы натянуть мои трусики на место.
— Пойдем, — говорит он. — Покажи мне свою комнату.
— Разве тебе не пора идти?
— Еще не совсем, — он поддерживает меня, и как только мы добираемся до спальни, я почти снова чувствую себя человеком. Только что трахнутым человеком, это правда, но кем-то, кто в состоянии вспомнить алфавит и элементарную арифметику. Высшая математика, вероятно, мне пока не под силу.
Итан растягивается на кровати рядом и обнимает меня за талию. Я поворачиваю к нему и снова делаю глубокий вдох. Забавно, как приятно он пахнет.
Кажется, я говорю ему об этом, потому что тот смеется.
— Мне еще никто такого не говорил, — шепчет он. — От тебя тоже пахнет чудесно. Особенно сейчас.
Близость, удовольствие и Итан повсюду, заполняют голову и грудь. Возможно, поэтому внезапный укол вины оказывается таким сильным, прошивая туман упоительного спокойствия.
Я должна ему сказать.
— Итан, — говорю я, глядя на край его челюсти. Так будет легче, чем встретиться с ним взглядом. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Насчет того, что я здесь живу. Осталось всего около полутора месяцев, и когда я...
Руки Итана на мне напрягаются.
— Белла, пожалуйста, не надо, ничего не говори. Просто побудь со мной, пока не пора будет уходить. Давай просто будем нами, не думая о будущем.
Я проглатываю слова. Они проходят мучительно, царапая острыми краями.
— Хорошо, — шепчу я, прижимаясь к нему еще плотнее, удерживая, пока еще могу.
15
Итан
Я пребываю в шоке на следующий день, когда Лайра не является так, как обещала. Совершенно поражен — ни за сто лет я бы такого не предсказал. Обычно она образец надежности.
Но не могу сказать это детям, и не только потому, что они еще не понимают сарказма.
Хэйвен тянет меня за штанину.
— Значит, она приедет завтра вместо этого?
— Да, милая, она так сказала, — по телефону после того, как я высказал все, что думаю. Лайра, конечно, рассмеялась и заявила, что пути авиасообщения ей неподвластны. Я