— Ну, она очень красивая.
Я снова фыркаю.
— И она это знает. Что ж, я встретил ее на вечеринке в другом штате. Она была остроумной и очаровательной, и одно привело к другому. Два месяца спустя Лайра забеременела.
Глаза Беллы расширяются.
— Ого.
— Да. К тому же нарочно, как я обнаружил много лет спустя. Она вообще солгала о том, что принимает противозачаточные.
— Боже мой, — говорит Белла. — Это подло.
— Да, что ж, я склонен согласиться. Мы поженились незадолго до рождения Хэйвен, — и Лайра никогда не хотела, чтобы фотографии были где-либо выставлены из-за заметного живота.
— Ты хотел жениться?
Я провожу рукой по лицу.
— И да, и нет. Казалось, это правильно. Ребенок был наш, и я... ну. Я был обязан Хэйвен и Лайре дать нам шанс. Браку, я имею в виду. Мы подписали брачный контракт, потому что, в конце концов, не знали друг друга и года. Она ненавидела это, но...
Белла медленно кивает.
— Но ничего не вышло.
— Нет. Она никогда не была заинтересована в том, чтобы быть матерью. Мы много ссорились, — под конец все превращалось в битву. Ей нужно было больше вечеринок. Больше времени вдали от меня. Больше денег на счету. — И вскоре после Хэйвен она забеременела Ив. Я действительно думаю, что с ее стороны это была искренняя ошибка — Лайра не хотела снова беременеть.
Белла кладет руку на мою, переплетая пальцы.
— Но ты хотел Ив.
— Конечно хотел. Как мог не хотеть, после того как держал на руках Хэйвен? Ив появилась девять месяцев спустя, и вскоре после этого брак рухнул.
Ссоры.
Я больше так не могу.
Лайра пакует вещи.
— Мне жаль, — голос Беллы пропитан искренностью, и впервые за долгое время... это не раздражает. Не кажется жалостью. В нем нет этого подтекста «мы-так-и-знали», который я слышал от матери или брата. Они, очевидно, с самого начала знали, что Лайра охотница за деньгами.
— Ты еще не слышала самого худшего, — говорю я, оглядываясь назад, чтобы перепроверить, плотно ли закрыта дверь на патио. Следующие слова трудно произнести вслух. Трудно даже думать об этом, чтобы гнев не схватил за горло.
Белла сжимает мою руку.
— Не слышала?
— Все вскрылось при урегулировании развода. Было так вопиюще очевидно — она с одной стороны, я с другой, — что все, чего она когда-либо хотела, это деньги. Лайра сама сделала предложение. Она откажется от опеки, если я соглашусь аннулировать брачный контракт.
Слышно, как Белла затаила дыхание.
— Ты же не серьезно.
— Смертельно серьезно, — голос звучит отстраненно, издалека, паря где-то над яростью, пылающей в животе. Я всегда буду стараться оградить дочерей от правды, но однажды они сами сделают выводы, и слышать вопросы об этом разобьет мне сердце сильнее, чем когда-либо делала Лайра. — Она прямо сказала, что солгала о таблетках именно ради этой цели.
— Она заманила тебя в ловушку?
— По сути, да, — я тянусь к стакану с виски и выпиваю его залпом, но это никак не унимает напряжение внутри. — Но шутка в том, что лучший расклад достался мне. Я всегда смогу заработать больше денег, но дети незаменимы.
Белла долго молчит. Так долго, что когда я смотрю на нее, то с потрясением вижу, что ее глаза блестят от невыплаканных слез.
— Белла?
— Прости. Я знаю, это... вау. Ты сильный, Итан. И добрый. И гораздо лучший человек, чем я, раз смог быть вежливым. Мне сейчас хочется дать ей пощечину.
Требуется время, чтобы осознать силу ее слов. Прошла вечность с тех пор, как я чувствовал себя кем-то иным, кроме дурака, ослепленного в том браке. Кем-то, кем легко помыкать. Я прямиком зашел в ее ловушку.
Вид Лайры и Беллы рядом сделал все таким ясным. Белла ценит учебу и будущее, выпечку и походы, детей и животных — по крайней мере, того кота, за которым присматривает.
И ее лицо словно открытая книга.
— Белла, — говорю я. — Ты видела правду. Я отец, который либо проводит слишком мало времени с детьми, либо слишком мало времени на работе. Я обещал прочитать твою диссертацию и даже не сподобился это сделать. Я понятия не имею, что реально могу предложить тебе в плане будущего... но хочу попробовать.
Белла обхватывает мое лицо ладонями, кожа мягко касается щетины на моих щеках. Ее глаза широко распахнуты.
— Попробовать?
— Да, попробовать встречаться с тобой по-настоящему. Стать «нами», что бы это ни значило. С деталями разберемся по ходу дела.
Я давно не нервничал. Но сейчас нервничаю, глядя в ее прекрасные ореховые глаза, на гладкую кожу, на доброту в ее улыбке. Белла такая молодая, такая умная и так восхитительно свободна. Она могла бы быть с кем угодно. С кем угодно, только не со мной, с возом багажа и двумя детьми.
— Я тоже хочу попробовать, — шепчет она, и улыбка, расцветающая на ее лице... у меня перехватывает дыхание.
Я накрываю ее губы своими. Белла смеется, когда я откидываю ее назад, когда растягивается на диванчике и обнимает меня. Не помню, когда в последний раз чувствовал такую надежду на будущее, как сейчас, поэтому крепко сжимаю Беллу в объятиях, будто могу удержать и ее, и это чувство одной лишь силой рук.
16
Белла
Я поправляю челку перед зеркалом в прихожей в пятидесятый раз, волосы длинными прядями спускаются по спине — и слава богу, потому что по какой-то причине я выбрала платье с открытой спиной.
То самое, которое купила несколько лет назад на распродаже, а позже осознала, что оно не только непрактичное, но и, по сути, бесполезное. Оно было не просто рискованным, так как держалось всего лишь на завязке вокруг шеи, но и было светло-голубого цвета. Когда это я посещала мероприятия, требующие подобных платьев?
Сегодня вечером, судя по всему.
Я глубоко вдыхаю и отбрасываю в сторону непослушный локон. Мы с Итаном идем на вечеринку — и делаем это вместе.
— Проще простого, — говорю я собственному отражению. — Он мне нравится, я ему нравлюсь... ничего не может быть проще.
Звенит звонок у калитки, и я хватаю сумочку одной рукой, наклоняясь, чтобы попрощаться с Тостом. Моя рука исчезается в густой серой шерсти кота.
— Пожелаешь удачи?
Он бодается головой о мою ладонь и издает тихое, теплое мурлыканье. Я чешу его за ухом.
— Что это такое? — спрашиваю я. — Мы что, становимся друзьями?
Тост обвивается вокруг моей ноги, прежде чем исчезнуть в коридоре, вероятно, оскорбленный самим этим предположением.
— Не волнуйся! — кричу