Она качает головой, теперь уже широко улыбаясь.
— Я приду.
— Буду ждать, — говорю я, как идиот, останавливаясь у своих ворот. — До встречи.
— Погоди, а как же подарки? Что она хочет на день рождения?
Я качаю головой.
— Боже упаси, никаких подарков. У нее больше игрушек, чем может понадобиться любому ребенку. Нет, ничего не покупай.
— Я не могу прийти с пустыми руками.
— Тогда приготовь брауни. Ты мне все равно задолжала.
Ее улыбка кривовата.
— Хорошо. До встречи.
— До встречи, — эхом отзываюсь я, теряя ее из виду, пока Белла идет уже по своей дорожке к дому.
А позже, когда смотрю на смарт-часы и статистику пробежки, меня ничуть не удивляет, что, хотя я и не достиг целевой скорости, пульс оставался повышенным.
5
Белла
В субботу суматоха в доме Итана начинается рано. Настолько рано, что звуки мужских команд, которыми они перебрасываются друг с другом, вырывают меня из сна, вместо верного будильника.
Окно гостевой спальни выходит на живую изгородь. Я мельком вижу что-то очень фиолетовое и очень большое на газоне Итана — это что, надувной замок? — и улыбаюсь. Детский праздник. Я не была на таких... наверное, больше десяти лет. С тех пор, как сама была ребенком.
Тост вьется между ног, когда я захожу на кухню.
— Я прибыла, — величественно объявляю я. — Еда неизбежна.
Он смотрит на меня, пока достаю его влажный корм. В ту же секунду, как тот попадает в миску, Тост уже поглощает каждый кусочек.
— Ты его хоть распробовать успеваешь?
Ответа нет, только звук яростного чавканья.
— Гурмана из тебя не выйдет, — говорю я с притворной грустью в голосе. — Этот карьерный путь закрыт.
Он не отвечает. Не особо-то Тост и разговорчив. Вздыхая над собственной глупостью, я раскладываю ингредиенты и миску для смешивания на гигантском кухонном острове. Итан просил брауни, но мне не терпится приготовить по другому рецепту... печенье с шоколадной крошкой. Всем детям такое нравится, верно?
Это один из многих вопросов, кружащихся в голове, пока я пеку. Давящий список дел всегда где-то рядом. Жилье, заявки на финансовую помощь, написание диссертации...
— Может, ты поможешь, Тост, — говорю я. — Сколько слов в минуту ты печатаешь этими лапками?
Он смотрит на меня поверх пустого края миски широкими золотистыми глазами. Сама справляйся, говорят они.
— Ага. Я так и думала.
Спустя пару часов, в платье и туфлях на танкетке, я подхожу к входной двери. Музыка доносится со стороны изгороди Итана, прерываясь восторженными детскими визгами.
Подъездная дорожка украшена шарами, привязанными ко всем возможным опорам. Розовые, синие и желтые. Парадная дверь распахнута, и за ней толпятся гости, взрослые и дети в равной степени.
Я вцепляюсь в корзинку с печеньем, словно в спасательный круг, и захожу внутрь. Меня едва не сбивают с ног двое детей, проносящихся мимо — один догоняет другого. Женщина на каблуках бежит следом. Не наверх! кричит она.
Я лавирую между несколькими мужчинами в костюмах, чтобы добраться до гигантского кухонного острова, замеченного вдалеке. Кто надевает костюм на детский день рождения?
Остров переполнен подарками и едой. В центре — огромный шоколадный торт с двумя обожаемыми сестрами-принцессами наверху. Я ставлю корзинку с печеньем между тарелкой с лакомствами из воздушного риса и ломтиками арбуза.
Улыбнувшись ребенку, стоящему с другой стороны, я прохожу через гостиную открытой планировки к патио. А-а. Значит, та фиолетовая штука, что я видела утром, и правда была надувным замком. И весьма популярным, судя по количеству детей на нем в данный момент.
Я нигде не вижу ни Хэйвен, ни Итана, ни Ив, ни Марии. Зато замечаю толпу родителей и детей, а еще нескольких официантов, разгуливающих с подносами лимонада.
Справа я слышу, как двое мужчин спорят о фондовых опционах, а слева несколько женщин обсуждают текущий проект по ремонту.
— Они обещали, что все будет готово через пять месяцев!
Я чувствую себя вопиюще не на своем месте и, если не считать самих детей, едва ли не самым молодым человеком здесь.
Я замечаю Итана в дальнем конце газона. Он подбрасывает Хэйвен в воздух, пока та заходится в крике от хохота. Он бросает ее в надувной замок так, что та — и дети рядом — подлетают вверх от удара. Она отпрыгивает обратно, вскинув руки, и Итан делает это снова. И снова. Это зрелище заставляет меня улыбнуться.
Сделав круг по вечеринке — я ловлю обрывки разговоров о танцевальных концертах и летних каникулах — незаметно ухожу и возвращаюсь к своей дорожке. Общение никогда не было моей сильной стороной, тем более на такой вечеринке. Итан лишь наполовину шутил, когда говорил, что здесь будет вся дошкольная элита Сиэтла.
Уже поздний вечер, когда в дверь звонят. Я давно сменила платье на треники, смыла макияж, на огромном телевизоре в гостиной идет старый фильм.
После минутного раздумья я нажимаю кнопку ответа на домофоне. Камера оживает.
— Алло?
Это Итан, в одной руке бутылка вина, в другой зажата корзинка, в которой я приносила печенье.
— Я пришел вернуть корзинку, — говорит он, и глубокий тембр голоса впечатляет даже через помехи. — Открывай, Белла.
И боже помоги, но я открываю. Ворота распахиваются, и я бросаюсь к зеркалу, проводя рукой по волосам. Тренировочные штаны не так уж плохи. Но футболка? На ней старый логотип Вашингтонского Политеха, и она на два размера больше.
— Черт, черт... — успею ли я сбежать наверх и натянуть майку? Свитер? Хоть что-то, на чем нет дырок?
Стук в парадную дверь.
Время истекло.
— Тост! Не сейчас! — чертов кот жмется к двери, глядя на мою руку на ручке. Намерение в его глазах предельно ясно. Побег!
Я наклоняюсь и подхватываю его на руки. Только вчера я обнаружила, что тот терпеть не может, когда его носят. Сегодня ничего не изменилось. Он издает ворчливое мяуканье и извивается.
Я открываю дверь.
— Итан, привет.
— Привет, — Итан все еще в чиносах и рубашке, теперь расстегнутой сверху. — Это тот самый знаменитый кот?
— Да. Заходи, пожалуйста, пока он не выскочил. Тост тот еще мастер побегов.
Итан подталкивает дверь ногой, закрывая ее, и Тост спрыгивает на пол. После короткого мгновения колебания он вьется вокруг ног Итана.
— И предатель, судя по всему, — говорю я. — Со мной он так никогда не делает.
Теплый смех Итана заполняет прихожую, а прихожая довольно большая, так что это о многом говорит. Он наклоняется, чтобы почесать кота.
— Он просто дружелюбный, — говорит он. — Чего не скажешь о