Глава 35
Первое января встретило нас абсолютной тишиной. Впервые за несколько дней за окном не выло, не завывало, не бросало в стены пригоршни колючего снега. Буря выдохлась, обессиленная собственной яростью.
Из постели мы вылезли лишь во второй половине дня. Лев, вопреки своей привычке вставать с рассветом, не пытался меня будить, и я платила ему той же монетой, уютно устроившись на его плече. Просыпаться, чувствуя его тепло, его дыхание, его руку на своей талии — это было просто чертовски приятно.
Мы вместе пообедали остатками вчерашнего ужина, сидя за столом в тишине, нарушаемой только звоном ложек и потрескиванием дров в печи. Между нами больше не было напряжения, не было недосказанности. Было только спокойное, глубокое течение чего-то нового, что мы начинали строить вместе.
Лев отодвинул пустую тарелку и посмотрел в окно, где солнце, наконец пробившееся сквозь тучи, искрилось на миллионах снежинок.
— Буря утихла окончательно, — сказал он, и в его голосе мне послышались нотки сожаления. — Дороги, наверное, ещё не чистили, но пешком добраться до твоей машины можно.
Я замерла с кружкой чая в руках. Машина. Авария. Вещи. Реальность, от которой я так успешно спряталась в этом заснеженном убежище, снова напоминала о себе.
— Я схожу, проверю, что там, — продолжил Лев, вставая из-за стола. — Заодно заберу твои вещи, если они уцелели. И посмотрю, можно ли вытащить машину или совсем всё плохо.
— Я с тобой, — я тоже встала, но он мягко остановил меня, положив руку на плечо.
— Нет, Даша. Там сугробы по пояс, и идти придётся быстро. Ты ещё не до конца оправилась. Посиди здесь, отдохни. Я вернусь через пару часов.
Я хотела возразить, но встретилась с его взглядом и поняла — спорить бесполезно. В этом взгляде была не властность, а забота. Чистая, настоящая забота.
— Хорошо, — сдалась я. — Но будь осторожен.
Лев усмехнулся, наклонился и поцеловал меня в лоб.
— Я всегда осторожен. Иначе не прожил бы здесь столько лет.
Он оделся — та же тёмная куртка, высокие ботинки, шапка — и вышел за дверь. Я смотрела в окно, как его фигура, огромная и уверенная, быстро удаляется, увязая в снегу, но не замедляясь. Он двигался по сугробам так, будто они были для него не препятствием, а частью привычного ландшафта.
Когда он скрылся за деревьями, я вздохнула и оглядела комнату. Тишина, которая ещё утром казалась такой уютной, теперь давила. Я собрала посуду со стола, вымыла её, поставила на место. Подбросила дров в печь. Сделала ещё десяток мелких, ненужных дел, лишь бы занять руки.
Мысли лезли в голову сами. О будущем. О том, что будет, когда дороги расчистят окончательно. О бабушке, которая, наверное, с ума сходит от беспокойства — я ведь так и не добралась до неё, и телефон молчит. Об Алексее. Интересно, ищет ли он меня? Или уже нашёл новую «наивную идиотку» для своего дурацкого спора?
Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не хочу. Не сейчас. Сейчас я здесь, в этом доме, и это единственное, что имеет значение.
Прошло, наверное, минут пятнадцать. Я как раз разглядывала корешки книг на полке, прикидывая, что бы почитать в ожидании Льва, когда звук, разорвавший тишину, заставил меня подпрыгнуть на месте.
Удар. Тяжёлый, гулкий, от которого, казалось, содрогнулся весь дом.
Я замерла, вцепившись в полку. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
Ещё удар. Громче. И ещё.
Дверь. Кто-то ломился в дверь.
Удар. Еще удар.
Дверь слетела с петель, с грохотом рухнув на пол.
В проёме, на фоне ослепительно белого снега, стоял мужчина.
Он был незнаком мне. Высокий, но не такой огромный, как Лев. Одет в дорогую тёмную куртку, явно городскую, не приспособленную для местности. Лицо — злое, хищное. И глаза. Глаза светились желтоватым, звериным огнём.
Оборотень.
Он шагнул внутрь, и его взгляд упёрся прямо в меня. На его губах расцвела нехорошая, самодовольная ухмылка.
— Вот и настал мой долгожданный час, — выдохнул он, и голос его, низкий и шипящий, прозвучал в тишине как приговор.
— К-кто вы? — выдавила я, с ужасом понимая, что Льва нет. Что я совершенно одна перед этим хищником, который смотрит на меня как на добычу.
— Смерть твоя нежданная, — оскалился он, делая ещё один шаг в мою сторону.
— Я… я не понимаю, — покачала я головой.
— Ах, ну да, откуда тебе понимать, человечка, — протянул он, лениво оглядывая комнату. — Ты же даже не знаешь, в какую задницу вляпалась, правда?
Он двинулся ко мне, и я инстинктивно рванулась в сторону, к печи, где лежала кочерга. Металлический прут оказался в моих руках, и я выставила его перед собой, как копьё. Оружие жалкое против оборотня, но лучше, чем ничего.
— Не подходи, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Лев скоро вернётся.
— Лев, — он хмыкнул, и в этом звуке было столько презрения, что мне стало по-настоящему страшно. — Я знаю. Я видел, как он ушёл. Специально подождал, пока этот выродок уберётся подальше. Так что он тебе не поможет. Просто не успеет.
Он говорил это, а сам медленно приближался.
— Ещё шаг, и я закричу, — предупредила я, сжимая кочергу так, что побелели костяшки. — Лев услышит.
— Не услышит, — отрезал мужчина, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что у меня внутри всё оборвалось. — Он сейчас у твоей машины. Ветер в ту сторону. Даже если он обернётся и побежит со всех своих волчьих ног — не успеет. А я не собираюсь тратить время на пустые разговоры.
Он двинулся ко мне, и я рванулась в сторону, заскакивая за стол. Метр разделял нас. Всего один метр деревянной столешницы.
— Зачем я тебе? — выкрикнула я, пытаясь выиграть хоть секунду. — Я тебя даже не знаю! Что тебе нужно?
— Мне? Лично мне от тебя нужно только одно, — он сделал ещё шаг, поигрывая мышцами под дорогой курткой. — Чтобы Лев знал: это из-за него. Чтобы эта боль впилась в его чёрное сердце и осталась там навсегда. Как та, что он оставил в моей.
Я похолодела. Это была не просто случайная встреча. Это была месть.
— Ты ошибся, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я для него никто. Просто случайная девушка, застрявшая в метель. Если ты убьёшь меня, ему будет всё равно.
— Хорошая попытка, но мы оба знаем, что эта ложь, —