Я могла только смотреть. Рот не слушался, хотя я отчаянно хотела выкрикнуть проклятия этому похотливому ублюдку. Муж не насилует жену в их первую ночь. Мне хотелось кричать. Но слова не шли. Во рту пересохло, дыхание было тяжелым. Я лишь в ярости впилась пальцами в склизкую грязь.
Мелоди дрожала. Слезы катились по щекам, она просто качала головой.
— Я никуда не пойду ни с вами, ни с Джеданом. Я иду к священнику, чтобы аннулировать брак, — выплюнула она, и мое сердце ликовало от ее праведного гнева. Будь у меня голос, я бы подбодрила ее.
— Этого не будет, — произнес другой всадник, выезжая на свет. Глубокий капюшон скрывал худое лицо Катерака, жреца Церкви Нового Рассвета. Блестящая металлическая маска, закрывавшая верхнюю часть его лица, поймала отблеск огня. — Я скрепил ваш союз, и брак был консумирован, так что об аннулировании не может быть и речи.
От его голоса по спине пробежал холодок. Обрядовые маски, которые носили в Церкви — холодные, бездушные, мертвые, — всегда пугали меня. Катерак руководил строительством новой церкви в последний год и собственноручно уничтожил все старые деревенские святилища. Если кого-то ловили за молитвой старым богам, он являлся со своей шайкой головорезов и «наставлял на путь истинный». Он невзлюбил меня с самого начала, и это было взаимно. Я видела в нем фанатика и манипулятора, даже если остальные были слепы.
Мелоди издала сдавленный звук.
— Консумирован? Так вот как вы называете то, что он со мной сделал?
Ее голос сорвался на истерический крик, она судорожно сжала окровавленные юбки. Ее колотила дрожь. Я обняла ее за плечи, прижимая к себе. Мои каштановые волосы упали ей на лицо, ее слезы обжигали мою смуглую кожу.
Джедан, молодой мужчина, соскочил с коня и подошел к нам, игнорируя меня. Он был копией отца: те же жесткие, жестокие глаза и пепельно-светлые волосы.
— Вставай, — бросил он, грубо хватая Мелоди за руку.
Она забилась, закричала как банши, пытаясь вырваться. Ее крик вывел меня из оцепенения, и я бросилась на помощь. Голоса слились в общий шум, мужчины боролись с нами, другие всадники спешились, чтобы помочь. Только Катерак оставался в седле, наблюдая. Мелоди царапалась и кусалась, как загнанный зверь, ее глаза были дикими.
Кто-то схватил меня за волосы и дернул так сильно, что перед глазами вспыхнули звезды. Резкий удар локтем в лицо — и я упала, больно ударившись бедром и плечом. Сквозь слезы я пыталась найти взглядом подругу.
— Хватай ее! — крикнул Джедан, когда Мелоди вырвалась. Ее волосы разметались, платье затрещало.
Бедро отозвалось острой болью, когда я попыталась встать. Все, что я могла, это в ужасе смотреть, как Джедан бьет Мелоди кулаком по лицу. Кровь брызнула уродливой дугой, Мелоди упала навзничь, ударившись головой о камни у края тропы.
От звука удара черепа о камень меня замутило. Мелоди лежала неподвижно, как труп.
— Нет! — единственный крик сорвался с моих губ. Невидящие глаза Мелоди смотрели на меня, рот был приоткрыт, будто она хотела позвать меня в последний раз. Сердце разбилось, оставив в груди лишь пустоту.
Лицо барона исказилось в гримасе.
— Твою мать, Джедан! Сколько раз мне еще разгребать твое дерьмо? — он провел рукой по редеющим волосам. — Мы не можем так продолжать, сын. Если не научишься сдерживаться, отправлю тебя к дяде в Синтралию. Люди начнут догадываться!
От его полного равнодушия к участи Мелоди я стиснула зубы. Джедан выругался, сжимая кулаки до побелевших костяшек.
— Они никогда не слушают. Никогда, черт возьми, не слушают меня! — его темные глаза, полные безумия и яда, остановились на мне. Он указал на меня пальцем, и я невольно отшатнулась. — Эта разнесет все. Посмотри на нее, хнычет в грязи. Все эти суки только и умеют…
— Довольно, — прервал его Катерак. Он посмотрел на меня сверху вниз вдоль своего длинного крючковатого носа. Тени плясали на его маске в свете факелов. Челюсть жреца напряглась. — Сара ничего не скажет. Она и так со странностями. Сомневаюсь, что кто-то поверит хоть единому ее слову.
Отец Джедана хмыкнул, пожав плечами.
— По мне, так надежнее их убивать. Чтобы никаких свидетелей. Если хочешь, чтобы мой кошель оставался открытым для тебя и твоего дела, ты согласишься. Тем более, приданое за нее было просто жалким.
Катерак резко повернулся к барону. Значит, он был у них на содержании. Сволочь, я так и знала.
— Ублюдки, — прошипела я дрожащим голосом.
Жрец смерил меня долгим, каменным взглядом, поджав губы.
— Она, — произнес он с тенью подобия улыбки. — Мы скажем, что Сара приревновала и убила Мелоди в порыве ярости.
Барон скептически хмыкнул:
— Поверят ли? Она выглядит безобидной. Я от нее вообще ни слова не слышал.
Катерак усмехнулся.
— Она чудная, это все знают. Люди стараются обходить ее стороной. Семьи у нее нет, так что никто не вступится, если мы обвиним ее в смерти Мелоди. Посмотрите на нее: одинокая старая дева, четвертый десяток. Мелоди была ее единственной подругой, а сегодня она вышла замуж за твоего сына и собиралась уехать. Бросить ее. Оставить одну. Все поверят, что мы нашли их здесь после того, как Джедан отправился на поиски своей дорогой женушки. А твой сын будет свободен.
Слезы душили меня от их цинизма и… частичной правды. Я действительно ревновала. Мысль о потере Мелоди ранила меня, но я бы никогда не причинила ей вреда.
Я скользнула взглядом по болоту слева. В пугающей тишине своего разума я поняла: выбор сделан. Либо я остаюсь и позволяю Катераку и барону обвинить меня в убийстве, что означает смерть, либо я бегу. Скорее всего, я погибну в обоих случаях, но второй вариант давал мне хоть какой-то контроль над концом.
Эта логика была мне понятна. Я снова посмотрела на жреца — из-под тяжелого плаща виднелось его желтое облачение. Он смотрел на барона, и тот кивнул в знак согласия.
Один из людей барона рывком поднял меня на ноги, крепко заламывая руки за спиной. Лицо пульсировало болью там, куда пришелся удар локтем, один глаз видел лишь мутные пятна. Джедан шел ко мне, его глаза на обманчиво красивом лице оставались холодными. Я видела, как его рука дернулась к мечу на поясе. Кровожадный зверь, которому не дали закончить охоту.
— Значит, я могу выступить в роли мстительного мужа.
Барон простонал, но не шевельнулся, чтобы остановить сына.
— Джедан, оставь ее. Тело бросим в болото, а эту заберем в деревню. Не усугубляй.
Хватка на моих руках усилилась,