Мир повернулся, и солнечный свет скрылся за горизонтом. Мы гнались за закатом, но к нетерпению начала примешиваться усталость.
Что происходит? спросила я про себя.
Мы справимся, отозвалась Искра. Я доставлю нас на место…
В глазах пошли черные пятна, тепло снова начало покидать тело. Мы не успевали.
Там, во тьме под нами, теплился огонек. Он приковал мое внимание, сердце забилось в медленном, тяжелом ритме.
Туда. Неси нас туда.
Я тоже это чувствую, ответила Искра.
Что-то звало нас.
Это был костер, ярко пылавший посреди темных пустошей и освещавший каменный круг. Каждый камень гудел от мощи, пламя рвалось ввысь, подпитываемое магией внутри круга. Подлетев ближе, я узнала это место.
Здесь я нашла тебя. Здесь начался наш путь.
Опустошенные и слабые, мы с Искрой стали спускаться к огню и силе, которую он в себе таил. Стопы коснулись плоского камня.
Я медленно опустилась на колени, чувствуя, как конечности возвращаются к жизни, впитывая энергию во всех ее проявлениях из окружающего пространства. Костер съежился, втягиваясь в меня, словно дым в курительную трубку, и осталась лишь куча тлеющих углей на каменном возвышении.
Я подняла взгляд. Передо мной, у края светящегося кургана, стоял Гвит. В руке у него потрескивал факел. Свет плясал на его лице; глубокие морщины у стально-серых глаз красноречиво говорили о бессонных ночах и горе. Он застыл, неподвижный, как один из этих могучих камней.
— Сара?
Я сошла с камня, босая нога с хрустом погрузилась в тлеющие угли, высекая в воздух снопы искр. При этом звуке его взгляд упал вниз, провожая взглядом плывущие вверх светящиеся пылинки, а затем он бессильно опустился на колени.
Я вдохнула, и дыхание сбилось, когда я почувствовала запах древесного дыма в морозном ночном воздухе. Мгновение застыло и кристаллизовалось. Сердце сжалось от страха: а вдруг он меня не примет? Вдруг он испугается того, кем я стала? Я и сама не знала, кто я теперь — восставшая из мертвых и стоящая на погребальном костре.
Я посмотрела на него, и свет факела поймал слезу на его щеке. Я подошла ближе и опустилась перед ним на корточки. Он смотрел на меня во все глаза, ища в моем лице что-то, чего я не могла определить. Быть может, доказательство того, что я настоящая. Я протянула руку и коснулась его небритой щеки.
— Сара, — выдохнул он с такой убежденностью, накрывая мою ладонь своей.
Я кивнула, глупо улыбаясь.
Сильные руки обхватили меня, прижимая к груди. В этих объятиях ушел всякий страх. Я чувствовала, как бьется его сердце, слышала его тяжелое дыхание.
— Ты вернулась, — прошептал он, уткнувшись лицом в мои волосы. Я отчетливо слышала хрип в его голосе.
Я сглотнула, глаза жгло от невыплаканных слез.
— Конечно.
Больше я ничего не могла сказать: чувства бушевали внутри, лишая голоса.
Я цеплялась за него так крепко не из-за усталости. Я боялась, что, если отпущу, он как-нибудь исчезнет, а этого я бы не вынесла.
Он поцеловал меня в волосы, раз, другой, его ладонь блуждала по моей спине, будто удостоверяясь, что я цела. Похоже, его разум терзал тот же страх, что и мой.
— Хвала всем богам, ты и правда здесь, — прошептал он, отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.
Я не выдержала и сама прильнула к его губам, и он, к его чести, не стал сопротивляться. Поцелуй вышел грубым и неловким, отчаянным и жадным. Страх и горе влились в это столкновение губ с яростью лесного пожара. Когда силы окончательно покинули меня, Гвит удержал нас обоих.
Задыхаясь, со слезами, катящимися по щекам, мы наконец отстранились друг от друга. Я посмотрела в его блестящие глаза.
— Прости меня, — выдохнула я едва слышным шепотом.
— За что? — ответил он с душераздирающей нежностью. — За что тебе извиняться?
— Я не выбрала тебя. Я… я не могла уйти и не довести дело до конца. Я должна была закончить.
Он покачал головой.
— Ты была верна себе — полностью и без остатка. Не извиняйся за это, Сара. Твое мужество должно устыдить нас всех, и я безмерно горд, что ты есть в моей жизни. Даже если бы я потерял тебя, я стал бы лучше уже оттого, что любил тебя — пусть даже совсем недолго.
Спустя время Гвит убрал руки, но не отстранился. Он расстегнул плащ и набросил его мне на плечи. Я даже не осознавала, что стою нагая.
— Ох… — я рассмеялась. — Спасибо.
— Не то чтобы я был против тебя в таком виде, — отозвался он с намеком игривости, промелькнувшем сквозь тревогу. — Пойдем, идем со мной. Нам о многом нужно поговорить.
Я взяла его за руку, наслаждаясь знакомым ощущением его ладони в своей, и позволила увести себя к небольшому лагерю.
— Я помню это место, — сказала я. — Но как ты здесь оказался?
Я села у весело трещавшего костра, плотнее кутаясь в плащ. Гвит устроился рядом, не сводя с меня глаз, будто все еще не веря увиденному.
— Я ушел из Микалстоуна, — сказал он с тяжелым вздохом. Я покосилась на его коня и набитые сумки неподалеку — все его имущество. — Собирался в Синтралию. Кое-кто шепнул, что из меня вышел бы неплохой телохранитель для богатого купца. — В свете костра его глаза поблескивали. — По пути мне приснился сон. Голос велел мне прийти сюда и ждать. Сначала я не обратил на него внимания, пока не нашел это.
Он потянулся к переметной суме и вытащил кинжал в ножнах.
Мой кинжал.
— Тетушка… — прошептала я, принимая оружие.
Спутанные воспоминания об Острове Вечного Лета забурлили в моем утомленном мозгу. Я встретила богиню, говорила с ней как с подругой, но не нашла в себе сил произнести это вслух. Я прикусила губу, сдерживая слезы.
— Гвит, я видела Мелоди. Теперь, когда я отомстила за нее, она наконец обрела покой.
Он обнял меня за плечи, прижимая к боку.
— Это хорошо. Я рад, что тебе это удалось.
Я прильнула к нему, конечности дрожали — последние запасы энергии Искры иссякли, и тело умоляло о сне.
— Поспи. Утром решим, что делать дальше.
Слова Мелоди отозвались в голове. На этот раз — подлинное воспоминание, а не чей-то чужой голос.
— Мне нужно поговорить с герцогом, — сказала я. — Нам пора возвращаться в город.
— Хорошо, но сначала — сон.
Я закрыла глаза в его объятиях и