Можно ли вырасти на пару сантиметров от одной лишь похвалы? Кажется, именно это и произошло.
— Спасибо, я искренне это ценю. Вы не могли бы сообщить мистеру Парку о моем заявлении об увольнении во время дневной встречи?
— Разумеется, — в ее глазах мелькает легкое любопытство. — Впрочем, у меня сложилось впечатление, что вы — друзья.
— О, так и есть, но он человек крайне занятой. Я позвоню ему вечером и все объясню.
Она постукивает пальцами по моему столу.
— Ну что ж, хорошо. Можете оставить ключи и пропуск здесь, когда будете уходить.
Я испускаю дрожащий вздох, когда она уходит.
Это правильное решение. Я согласилась на работу, чтобы кое-что доказать Нику и Коулу, и цель достигнута. Показатели прибыли «Би. Си. Адамс» растут с каждым днем.
Я покидаю офис, так ни разу и не увидев Ника за весь день. Профессионализм до самого конца, думаю я, собирая немногочисленные вещи и маша на прощание ассистентке. Это решение ощущается как один из тех ударов, которые Ник хотел, чтобы я нанесла в гостиной. Он идет к тому, чего хочет, и я поступлю так же.
И если он считал, что мы не можем работать вместе и при этом состоять в отношениях, то я только что сделала все предельно, предельно простым. Я скорее выберу его, чем эту работу.
Но он не берет трубку, когда я звоню, чтобы сказать об этом.
Не берет и на следующий день. Мои два сообщения — одно вежливое, другое с легким оттенком раздражения — остаются без ответа. Неужели Ник все еще злится?
Трудно игнорировать ощущение, что ты дура. Оно подкрадывается, когда меньше всего его ждешь, не поддаваясь здравому смыслу и рациональности. У нас была одна маленькая ссора. Вряд ли даже размолвка. Практически разногласие. Обсуждение. И после этого он сбежал?
Это было совсем не похоже на того Ника, которого я узнала: человека, управляющего компанией железной хваткой, азартного до крайности, гордого, закрытого и потрясающе преданного.
Зато очень напоминало действия мужчины с десятилетним опытом удержания женщин на расстоянии вытянутой руки. И эта мысль заставляла меня чувствовать себя более глупой, чем любая другая. Что хватило самонадеянности подумать, будто именно я заставлю его измениться.
На четвертый день после щенячьего апокалипсиса, как начала это называть, я прошу Коула зайти ко мне. В отсутствие работы и Ника ничто не отвлекало меня от собственных бизнес-планов.
И пришло время нанести еще один из тех самых ударов.
— Это что такое? — спрашивает Коул, застыв на пороге кабинета. — Я и не знал, что эта комната существует — ты держала ее закрытой годами. Это не запасной чулан?
— Неа. Я кое над чем работала, — я стою у вешалки с одеждой, нервы на пределе. Чувствую себя так, будто мне снова семь и я прошу поиграть, боясь, что он скажет «нет».
Коул заходит внутрь. Перемена в тот момент, когда начинает осознавать увиденное, происходит мгновенно. Его лицо становится резким, появляется тот самый деловой образ, который я видела тысячу раз.
— Блэр, что это?
И я рассказываю. Излагаю весь график запуска, который распланировала за последние пару дней. Показываю образцы и эскизы. Дизайн упаковки. Я даже протягиваю таблицу со своими финансовыми расчетами.
Мой брат прочитывает все — каждое слово, каждый цент, все, что ему показали. Спокойная сосредоточенность на его лице — лучший комплимент, который он мог бы сделать, даже если еще ничего не прокомментировал.
А затем начинаются вопросы. Где ты хранишь запасы? Кто дистрибьютор? Каково долгосрочное видение?
Я отвечаю на все в меру своих способностей, и когда заканчиваю, он опускается в офисное кресло.
— Что ж, — говорит он. — Я очень впечатлен, Блэр.
— Правда?
— Да. Ты все спланировала до мелочей. Есть области, где, я думаю, стоит нанять сторонних экспертов, но в целом... ты готова, — он приподнимает бровь, глядя на меня. — Вообще-то, я обижен.
— Обижен?
— У тебя наверняка уже есть инвесторы, но я слышу об этом впервые. Мои деньги недостаточно хороши?
Я качаю головой.
— Никаких инвесторов.
— Как же ты за все это платишь? — а затем прищуривается. — Наследство?
Если я буду говорить быстро, возможно, удастся упредить его гнев.
— Я хотела сделать все сама. Если ничего не выйдет, если проект не ждет успех... я не могла допустить, чтобы ты или кто-то другой снова принял на себя финансовый удар.
Замечательно. Теперь он выглядит оскорбленным.
— Ты думала, я не помогу?
— Я знала, что поможешь. Коул, я бы очень хотела, чтобы ты инвестировал, правда. После того как запущусь — и только если ты изучишь финансовые показатели со своими консультантами и примешь решение на основе этого.
Он молчит мгновение. И когда заговаривает, в его голосе слышится что-то... уважение?
— Я понимаю.
— Понимаешь?
— Конечно. Это чертовски рискованно, но да. У нас с отцом когда-то был точно такой же разговор, — Коул улыбается воспоминанию. — Я помогу тебе всем, чем смогу — настолько, насколько ты позволишь.
— Спасибо.
— Начни с того, что найми ассистента и найди централизованный склад, — говорит он, мягко качая головой. — Два года, и ни слова. Знаешь, потребуется время, чтобы простить тебя.
Его голос насмешливый, поэтому я тоже отвечаю легко.
— Я буду выполнять твои поручения целую неделю.
Это срабатывает, он смеется.
— Давай две.
Мы говорим о щенке, все еще безымянном и слишком милом для этого мира. О выходящей книге Скай и поездке Коула в Нью-Йорк. И вот я убеждаю себя, что спрашиваю как бы между прочим, когда под конец вбрасываю вопрос.
— Ты видел Ника в последнее время? Он пропал с радаров после того вечера в опере.
— Не видел. Вчера он отменил теннис, но такое случается постоянно. Плотный график и все такое. А что?
В самом деле, почему? Я прочищаю горло.
— Просто интересно.
— Его не было на работе?
Нет, это меня там не было. Стоит сказать, что я уволилась, но тогда придется объяснять почему, и... я не могу.
— Не совсем.
— В любом случае, в субботу он будет на вечеринке, — говорит Коул без тени беспокойства. В конце концов, для него прошло всего несколько дней, и они не ссорились в пух и прах. Ник, очевидно, мог написать Коулу, но не мне.
Значит, телефон у него работает.
Полезно знать.
Я заношу это в колонку «причины злиться», а не «причины грустить». Последние несколько