Воздух здесь был густым, пьянящим. Он пах жареным мясом, гнилью сточных канав, благовониями из далекого Индостана и запекшейся кровью жертвенников. Всюду сновали люди: разряженные в пух и прах вельможи в парче, тяжело вооруженные гвардейцы-катафрактарии, закованные в броню вместе с конями, и тысячи рабов со всех концов света - покорные тени, обслуживающие этот грандиозный механизм гедонизма и жестокости. Империя гнила заживо, но ее гниение было ослепительно великолепным.
Караван остановился на широкой площади перед внутренним кольцом дворцов, чтобы начать разгрузку драгоценного железа. Алтын сидела на краю телеги, опустив голову и безучастно глядя на свои сбитые, грязные ноги.
Вдруг шум толпы прорезал звонкий, радостный крик. К каравану, расталкивая охрану, галопом подлетел всадник на белоснежном ахалтекинце.
Это был молодой офицер. Его доспехи из серебряных чешуек сияли на солнце, а лицо поражало почти девичьей красотой, не испорченной ни шрамами, ни пороком. Он спрыгнул с седла с грацией снежного барса.
Юйцзюлюй, стоявший у главной повозки с привычным выражением брезгливого превосходства, вдруг неузнаваемо изменился. Его вечно поджатые, циничные губы растянулись в широкой, совершенно искренней улыбке. В его пустых глазах вспыхнул теплый свет. Это жестокое, пресыщенное животное, не ставившее человеческую жизнь ни в грош, бросилось навстречу юноше и сгребло его в медвежьи объятия.
- Чинунь! Брат мой! - голос полководца дрогнул от настоящей, неподдельной нежности. - Боги, как ты вырос! Я слышал, ты взял первый приз на ханской охоте?
- Твоими молитвами, брат! - смеялся юноша, отвечая на объятия. - Я думал, ты привезешь только скучные железки от этих горных дикарей!
Младший брат отстранился, его живой, любопытный взгляд заскользил по каравану и внезапно остановился на повозке с рабами. Он увидел Алтын.
Даже грязная, растрепанная, в рваном платье, она выделялась. В ее позе, в хищном изломе бровей, в холодных, полных затаенной ярости глазах было что-то, что заставило молодого офицера замереть.
- А это кто? - спросил Чинунь, указывая на нее пальцем, не в силах оторвать взгляд от экзотической пленницы.
Юйцзюлюй обернулся. Заметив тюркскую девку, о которой он забыл месяц назад, генерал раздраженно скривился. На секунду Алтын показалось, что он сейчас скажет: "А, это подстилка вассала, которая не умеет даже вилять бедрами. Забирай ее своим псарям".
Но Юйцзюлюй посмотрел на загоревшиеся глаза младшего брата, и его лицо вдруг озарила снисходительная улыбка.
- Это? - полководец хохотнул и хлопнул брата по плечу. - Это мой подарок тебе, Чинунь! Я выторговал эту дикую кошку у их вождя специально для твоего гарема. В ней течет кровь горных львов. Обуздай ее, если хватит сил!
Лицо молодого воина просияло восторгом. Он подошел к повозке, глядя на Алтын так, словно ему подарили редчайший, неограненный алмаз.
- Иди за мной, - сказал он, и в его голосе не было жестокости старшего брата - лишь предвкушение и властность юности.
Алтын не сказала ни слова. Она уже не удивлялась безумным зигзагам своей судьбы. Бесстрастно, как кукла, чьи нити дернул невидимый кукловод, она спрыгнула с телеги на каменные плиты великой столицы. И, не оборачиваясь ни на Юйцзюлюя, ни на тюркское железо, покорно пошла вслед за серебряными доспехами своего нового господина, вступая в самое сердце гниющей Империи.
Глава 3. Рыжее пламя
Прошло несколько недель с тех пор, как пыль дорог сменилась для Алтын мягкостью персидских ковров. Великая Ставка Жужаней, Мумо, оказалась не только средоточием жестокости, но и местом удушающей, почти наркотической роскоши. И, к своему собственному изумлению, Алтын обнаружила себя в самом центре этой роскоши - полноправной госпожой шатров Чинуня.
Младший брат безжалостного Юйцзюлюя оказался слеплен из совершенно иного теста. Если старший был подобен отравленному клинку, то младший напоминал еще не окрепшего, но благородного сокола. Он почти не знал женщин. Его юность прошла в седле, в военных лагерях и на ханских охотах. Когда Алтын, движимая инстинктом выживания, пустила в ход свои проверенные хитрости - томный взгляд из-под ресниц, случайное прикосновение горячих пальцев, покорный, но страстный шепот - результат превзошел все ожидания. Юноша вспыхнул, как сухой ковыль от искры.
Он призывал ее на свое ложе каждую ночь. В его объятиях не было грубости, лишь горячая, жадная нежность неискушенного юнца, опьяненного красотой дикой горной кошки. Он осыпал ее подарками: браслетами из кованого золота, гребнями из слоновой кости, тончайшим шелком, который холодил кожу. Он не называл ее женой - для имперской знати она оставалась лишь трофеем, - но Алтын и не смела о таком мечтать.
Иногда, лежа на груде шелковых подушек и слушая ровное дыхание спящего Чинуня, она ловила себя на пугающей мысли: а не это ли и есть то самое женское счастье, которого она никогда не знала в суровых горах Алтая? Ее муж, вождь Бумын, был высечен из холодного камня и жил лишь своими амбициями. А здесь, в стане врага, она нашла тепло и обожание.
Поначалу она ждала удара в спину. В гареме Чинуня уже жили четыре наложницы - девушки из разных покоренных племен. Алтын наслушалась мрачных сказок о шелковых удавках, битом стекле в еде и ядовитых пауках, подброшенных в постель соперницам. Но здесь, в тени абсолютной власти жужаней, царили иные законы. Заметив, как сильно господин привязан к новой пленнице, остальные наложницы превратились в безмолвные, услужливые тени. Они расчесывали Алтын волосы, втирали в ее кожу благовонные масла и опускали глаза при ее появлении. Они знали: если с любимой игрушкой Чинуня случится хоть малейшая беда, гнев молодого господина - а еще вернее, его страшного старшего брата - обрушится на них кровавым дождем.
Единственным темным пятном в этом золотом сне оставался страх перед Юйцзюлюем. Алтын леденела каждый раз, когда снаружи раздавался топот кованых сапог, ожидая увидеть в дверях пресыщенную ухмылку генерала. Но шло время, а Юйцзюлюй не появлялся. По негласному правилу, именно младший брат должен был наносить визиты старшему, и порог гарема Чинуня оставался неприкосновенным для призраков прошлого.
В то утро Алтын, набросив на плечи легкий халат, расшитый золотыми драконами,