Алтын замерла. Имя было типичным жужаньским, аристократическим, но в нем звучала какая-то зловещая, хищная нотка. Она машинально покосилась на рыжие волосы Юньхунь. Жужаньская принцесса перехватила ее взгляд, и губы Юньхунь тронула ленивая ухмылка:
- Моя мать была наложницей из далекой, далекой страны за Великим Океаном. Каган - прежний каган, старший брат нынешнего, забрал ее после победы над каким-то народом с огненными волосами. Каган любил ее... пока она не умерла от тоски. Мой отец, Каган, подарил Чинуня своей законной жене, а меня... меня он просто забыл. Поэтому я уехала в дальние земли, вышла замуж… Но недавно похоронила мужа, и вот и сейчас решила навестить родню.
Юньхунь замолчала, лениво водя рукой по воде.
- Соболезную вашей утрате, госпожа Юньхунь, - Алтын склонила голову.
Гостья снова рассмеялась, на этот раз громко и неприятно. Смех отразился от базальтовых стен купальни.
- О да, я овдовела. Этот старый боров Чжучжун Бао... Мой покойный муж был жестоким дураком, пьяницей и трусом. Он не умел даже держать меч, зато умел бить рабынь кнутом. Я жалею только о том, что не убила его раньше.
Она замолчала, глядя на Алтын в упор. В её зеленых глазах, до этого бывших холодными и бесстрастными, вдруг вспыхнуло какое-то новое, непонятное Алтын пламя. Хищное, голодное.
- Но вот чего мне действительно не хватает... - прошептала Юньхунь, лениво протягивая руку. - Это не железа, не шелка и не вина. Это ласки. Настоящей ласки.
Пальцы Юньхунь, до этого касавшиеся только скребков и мечей, вдруг коснулись плеча Алтын. Легкое, почти невесомое прикосновение. Алтын замерла. Вода в бассейне казалась горячее, чем раньше. Ладонь Юньхунь скользнула ниже, по шее, к груди.
Алтын была в шоке. Она была тюркской рабыней, женой вождя, наложницей жужаньского офицера... Она знала, что в огромных гаремах Империи, где муж может позвать жену раз в луну, а на других мужчин нельзя даже смотреть под страхом страшной смерти, между женщинами иногда случаются такие отношения. Рабыни наслушались историй о таких гаремах... Но с ней такого еще не бывало! Она не знала, что и подумать. Она была Алтын, наложница Чинуня, его любимица... А эта женщина... эта рыжеволосая демоница...
Юньхунь была настойчива. Ее рука, сильная и грубая, сжимала грудь Алтын.
- Чинунь... твой господин... он велел тебе позаботиться обо мне, - шептала Юньхунь, прижимая Алтын к базальтовому краю бассейна. - Исполняй приказ, девочка. Будь покорна. И поверь мне... госпожа Юньхунь знает, что делать.
Алтын чувствовала, как ее воля тает под напором этой женщины. Она была рабыней, она привыкла подчиняться. Чинунь действительно велел ей... позаботиться. Но это прикосновение... этот шепот...
Юньхунь прильнула к ней, целуя в губы. Поцелуй был страстным, жадным, полным яда и сладости. Алтын сдалась. Вода в бассейне, полная масел, цветов и пара, стала ареной для бурной, животной страсти, которой Алтын не знала никогда раньше.
Они занимались сексом в горячей воде базальтовой чаши, на скользком мраморе купальни, среди цветов и пара. Юньхунь, эта рыжеволосая воительница, эта овдовевшая сестра Кагана, брала Алтын снова и снова, с яростью и нежностью, которых Алтын не могла от нее ожидать. Алтын, в свою очередь, отдавала ей все свое искусство, сплетая боль и наслаждение в тугой узел.
В ту ночь в купальне Чинуня, под багровым небом Мумо, стоны страсти смешивались с плеском горячей воды и шипением пара, и никто не знал, что эта ночь стала еще одним камнем в фундаменте будущей кровавой жатвы. Алтын ненавидела своего мужа, презирала своего господина, но в объятиях этой женщины, этой рыжеволосой демоницы, она нашла что-то, что заставило ее забыть обо всем.
Глава 5. Тень Небесного Мандата
Жаровни в главном зале шатра изрыгали густой аромат печеного мяса, чеснока и тяжелых согдийских пряностей. Вечер опустился на Мумо, принеся с собой прохладу, но внутри было душно от огня и невидимого напряжения, висевшего в воздухе.
Чинунь вернулся затемно, сбросив запыленный плащ на руки слугам. Теперь он сидел на низком помосте, скрестив ноги, и жадно пил рубиновое вино. Напротив него, развалившись на парчовых подушках с грацией сытой львицы, возлежала Юньхунь. Она уже успела переодеться в свободные мужские одежды из темного шелка, но ее огненные волосы по-прежнему рассыпались по плечам дикой гривой.
Она вела себя так, словно ничего не произошло. Лениво обгладывая баранье ребрышко, она шутила с братом, громко смеялась и ни единым взглядом не выдала того безумия, что творилось часом ранее в базальтовой купальне.
Алтын стояла позади Чинуня на коленях, держа наготове серебряный кувшин. Каждое движение причиняло ей странную, тягучую боль, напоминавшую о недавних ласках. Всякий раз, когда ее взгляд падал на длинные, сильные пальцы Юньхунь, державшей кубок, по спине Алтын пробегала дрожь. Она была рабыней, шпионкой, вещью, но сейчас она чувствовала себя кем-то иным - соучастницей грязной, восхитительной тайны.
- Ставка гудит, как растревоженный улей, - заговорил Чинунь, отставляя кубок. Его глаза лихорадочно блестели. - Каган собирает курултай. Великий поход, сестра. Не просто набег за шелком и рабами, как в прежние зимы. Мы идем на юг.
Юньхунь небрежно бросила обглоданную кость на золотое блюдо и вытерла пальцы о льняной плат.
- На юг? Снова щипать приграничные гарнизоны? Скука.
- Нет! - Чинунь подался вперед, его голос зазвенел от юношеской гордости. - На этот раз мы идем на столицу Империи Вэй. Каган планирует сокрушить их династию. Стереть их с лица земли и забрать Небесный Мандат себе. Мы будем править всем миром, от северных льдов до южных морей!
Алтын замерла, машинально прижав кувшин к груди. Война. Огромная, всепожирающая война. Если вся армия жужаней уйдет на юг, это шанс для ее мужа Бумына поднять восстание. Но сейчас эти мысли казались ей далекими и тусклыми, как звезды сквозь полог шатра.
Юньхунь потянулась, заложив руки за голову. Ее грудь натянулась под тонким шелком, и Алтын сглотнула пересохшим горлом, отводя глаза.
- Что ж, - лениво протянула воительница. - Сокрушить так сокрушить. Это будет славная бойня, братец. Вне зависимости от исхода, вороны останутся сыты.
Чинунь нахмурился, его идеальное лицо исказилось в искреннем недоумении.
- Какого исхода? О чем ты говоришь, Юньхунь? Исход может быть только один - наша победа!
Юньхунь фыркнула, насмешливо блеснув зелеными глазами.
- Странные вопросы