Нет ничего смешнее политики и философии в их натуральном виде, разве что религия. Эта уж точно вся вышла из театральных представлений. Пока боги существовали только в стихах поэтов, они были мечтами, умозрительными конструктами, живости и действительности им придали театральные эффекты, та хитрая машинерия, которая помогала им появляться под конец представления на сцене, над сценой, где там ещё нужно было по ходу пьесы. Ритуалы священников были небрежно скопированными, с учётом плохой подготовки исполнителей, партиями хора.
Эллинские боги были теми ещё насмешниками и пройдохами. Злыми насмешниками и опасными пройдохами. Религия их причесала и обрядила в пристойные одежды. Комедия вернула богов на сцену в их естественном и непотребном виде. И боги стали карать и награждать героев явно, грубо, зримо.
Как ни злятся политики, философы, боги на комедию, а только благодаря ей они не отправлены ещё под конвоем по месту прописки: политики - в изгнание, философы - в уединение, боги - в небытие. Смех продлевает жизнь осмеиваемым. Во всяком случае, продлевает существование.
Вся умственная история человечества началась трагиками, чтобы потом стать материалом для комедии.
Аристофан был политиком, философом и религиозным мыслителем. Но природная живость ума мешала ему остановиться на чём-нибудь одном: пришлось, чтобы совместить, становиться комедиографом.
Греко-персидские войны, осмысленные Эсхилом в трагедии "Персы", показали, что силы варваров несчётны, необоримы, но бесполезны, когда им противостоит свободный человек, гражданин свободного Отечества. Трагедия рассказала о борьбе с Врагом и определила смысл Эллады. Задачей комедии было охранять свободу здесь и сейчас, не стесняясь мелочности и пакостности врагов, вражков, вражат.
Те, кто пытаются уничтожить свободу, начинают с того, что требуют от неё соблюдения приличий или даже нравственности, ответственности. Дескать, мы понимаем значение свободы, её величественность, благородство, священность; именно поэтому ждём от неё благопристойности - негоже рядить прекрасную деву в одежды непотребной девки. Трудно за высокопарностью подобных речей не распознать злого умысла. Те, кто посягают на свободу бранного слова, потом уничтожают свободу слова вообще. Свобода как естественное проявление человеческой сущности начинается с простого и понятного, начинается с сальности, похабности, с телесного низа. А убери этот фундамент - и что останется от свободы? Облака, которые уплывут с первым дуновением ветра.
Аттическая комедия не стеснялась своего происхождения от народных обрядов плодородия, славных своим натурализмом.
Рассуждая о самых высоких литературных, политических, философских или даже религиозных материях, Аристофан не забывал добавить перцу, ввернуть грубую, скабрёзную шутку.
Вот как Лисистрата в одноимённой комедии учит соблазнять мужчин, являясь им:
В коротеньких рубашечках в прошивочку,
С открытой шейкой, грудкой, с щёлкой выбритой...
Ещё в комедии никак нельзя обойтись без шуток про дерьмо:
Смешно, Сократу в рот наклала ящерка!
И зрители понимали, что это не трагедия, что с ними со сцены говорят на равных - значит, надо прислушаться.
Мы привыкли считать, что античные трагедии - а тем более, комедии - писались ради сиюминутного успеха, первого места на состязаниях, и для драматурга показалось бы дикостью задумываться о дальнейшей судьбе своих творений. Но, возможно, это не совсем так. Когда комедия "Облака" заняла на празднике третье место из трёх, то Аристофан, не рассчитывая на новую постановку, тем не менее, переделал пьесу, создав тот вариант, который мы сейчас читаем. И не только с "Облаками" он так поступал.
Элевсинские мистерии были тайной, о которой знали все и всё. Именно поэтому сакральные реалии, которыми Аристофан напичкал комедию "Лягушки", одновременно были и понятны, и вызывали священный ужас. Каждый зритель осторожно оглядывался по сторонам - те, кто по соседству, понимают? Понимают! Значит, мы все тут на театральном действии свои, и равно стыдимся и пугаемся происходящего. Думаю, что на следующие после спектакля мистерии люди приходили по-новому растревоженные и лучше готовые для восприятия священной истины.
Любая религия, пока она - живое народное дело, а не искусственно воскрешенная старина, не то что терпит, но требует время от времени прилюдного кощунства. Многие вольнодумные песни вагантов и такие пародирующие церковную службу произведения, как "Киприанов пир" или наша "Служба кабаку", вышли если не из непосредственно клира, то из кругов околоцерковных. Средневековые мистерии, фривольно обходившиеся с Христом и его святыми, получили свою теологическую смелость в наследство от комедий Аристофана.
Комедия "Лягушки" - единственная сохранившаяся до наших дней пьеса, где действуют два хора. Хор мистов, тех, которые прямиком из элевсинских мистерий, - и хор лягушек, хладнокровных тварей из стигийского болота, чьи голоса преследовали Диониса, плывущего по гибельным даже для бессмертного хлябям. Зрители восторгались хором мистов, но читателям лучше запомнился хор лягушек. Именно из его песен Андерсен заимствовал своё знаменитое "Брекекекекс!" в репликах жабы. А в советском фильме о Буратино лягушки, которые плавают вокруг черепахи Тортиллы и подпевают её речитативам, - разве это не классический диалог актёра и хора, разве это не прямиком из аристофановских "Лягушек"?
В комедии "Лягушки" в центре был литературный спор. Дионис спустился в Аид, чтобы вывести оттуда величайшего драматурга. Дионис шёл за Еврипидом. Но понимание справедливости, присущее олимпийцам, заставило его устроить соревнование. Еврипид против Эсхила. Они читают свои стихи, и пристрастный бог никак не может выбрать: хочется легкомысленного Еврипида, а надо - могучего Эсхила. И что решает спор между двумя трагиками? Дурацкая шутка. После каждой строки, произнесённой Еврипидом, Эсхил паскудничает, добавляя: "потерял бутылочку".
Еврипид
"Могучий Кадм, великий сын Агенора,
Сидон покинув...
Эсхил
Потерял бутылочку.
***
Еврипид
"Пелоп, дитя Тантала, на лихих конях
Примчавшись в Пизу..."
Эсхил
Потерял бутылочку.
***
Еврипид
"Эней однажды"
Эсхил
Потерял бутылочку.
Ещё и ещё, с каждым разом только смешнее. Театр неистовствует. Все ведь понимают, что выражение "потерял бутылочку" имеет ещё и значение "потерял мужскую силу". Дионису ничего другого не остаётся, как только присудить победу Эсхилу.
Вот вам божественная справедливость: тот, кому победа полагается по праву, получает её благодаря недостойным ухищрениям.
Такое ощущение,