"Реальность - это вопрос перспективы", - писал Рушди. При таком подходе можно говорить о том, что "Дети полуночи" обрели свою жизнеспособность за счет расширения перспективы и той скрытой истины, которую несут в себе. Это можно прокомментировать и словами Токарчук: "Любая книга сравнима с человеком. В ней содержится некая независимая, живая и обособленная часть истины, она сама - вариант этой истины, героический вызов, брошенный Истине, дабы та явила себя и позволила нам жить дальше уже с блаженным ощущением полноты познания".
Переход от микро - к макроуровню: рождение наций - селестиальных близнецов
Канада, подобно другим национальным государствам, страдает от глубокого противоречия между своими официальными мифами и действительностью"
Джон Ралстон Сол
Индия, новый миф, коллективная фантазия,
в пределах которой возможно все.
Салман Рушди
В романе "Дети полуночи" эффект селестиальных близнецов вышел за рамки отдельных человеческих судеб, охватывая целые государства. Рушди многократно подчеркивал грандиозность одновременного рождения Индии и Пакистана - двух государств-близнецов, возникших в полночь 15 августа 1947 года. Этот исторический миг сопровождается в романе рождением сообщества детей полуночи, разбросанных по всему субконтиненту. Именно они стали мифическими ключевыми узлами, темпорологически связанными с судьбой своих стран. "Почему я должен нести бремя истории?" - сетовал Салем. В ответ он признавался себе в том, что по-настоящему непреодолимую привязанность, подобную запретному кровосмесительному влечению, он испытывал только к своей "истинной родной сестре - к самой Индии", что подчеркивает глубину переплетения его личной и национальной идентичности.
Телепатическая связь между детьми полуночи символизирует многообразие внутри единства. Их личные истории отражают раздробленную идентификацию Индии, разделенную религиями, языками и этнической принадлежностью многих населяющих её общин, но удерживаемую вместе общим мифом, укорененным в моменте их рождения. В рамках этого мифа и "благодаря сверхъестественной силе момента" стало возможным воссоздать "заново мир, который имел за плечами пять тысяч лет истории". Тот же момент, в котором "не было ничего невозможного", привел к рождению детей, каждый из которых был "одарен чертами, талантами или способностями, которые не могут быть названы иначе, как чудесными". Позитивной стороной этого явления было осуществление чаяний народов Индии и Пакистана и рождение двух мощных независимых государств: "С последним ударом полуночи, когда весь мир спит, Индия пробуждается к жизни и свободе". О мифе пробуждения к жизни и свободе говорили много, а о негативной стороне реальности чаще всего предпочитали умолчать или даже забыть. Горькая правда заключается в том, что независимость и процесс разделения на Индию и Пакистан принесли не только свободу и жизнь, но и хаос, смерть и множество страданий жителям новорожденных стран. Страшно вспоминать, что от семи до восьми миллионов человек были вынуждены бежать из Индии в Пакистан. Примерно столько же мигрировали в обратном направлении. В массовом безумии хаоса погибло более миллиона человек. Говоря об этом, Рушди называет Индию нацией "забывающих людей", соблазнительных преимуществами коллективной амнезии, позволяющей прощать себе все. Думая о своей стране и о том, "как много она оправдывает", Рушди настаивал на необходимости признания многогранности истины во всей её полноте, включая и те исторические события, которые оправдывать никак и ничем нельзя. По его мнению, для достижения истинного примирения между всеми конфликтующими этническими и религиозными сообществами прежде всего необходимо преодоление последствий исторического забвения и принятие ответственности за прошлое.
В своей книге "Размышления сиамского близнеца" Сол вторил этому императиву: "Примирение - великое человеческое качество. Одно из самых важных". В этом историческом исследовании он представлял Канаду как нацию, образованную из неразделимых сиамских близнецов, сотканную из переплетения франкоязычной и англоязычной культур совместно с коренными народами. Возникшая таким образом двоякая - или даже трехсторонняя - реальность требует постоянного диалога в атмосфере взаимного уважения. Сол ставил в пример всем политикам мира союз Роберта Болдуина и Луи-Ипполита Лафонтена, закрепившийся в их историческом рукопожатии 1841 года. По мнению Сола, этот союз стал уникальным триумфом политического воображения, позволившим превратить закоренелую этническую вражду в конструктивное партнерство. Обладая редким даром предвидения, эти канадские лидеры пришли к выводу, что бесконечное противостояние англоязычной и франкоязычной общин ведет лишь к стагнации и колониальному гнёту. Осознав это, они решились на беспрецедентный в те дни шаг - искреннее признание интересов друг друга. В итоге они не просто формально прекратили конфликт, а фактически преодолели прежнюю неприязнь, создав систему, где англичанин баллотировался от французского округа, а француз - от английского. Это интеллектуальное и моральное усилие не только подарило Канаде так называемое "ответственное правительство", но и доказало, что сила воображения отдельных людей способна выстроить фундамент нации там, где раньше была лишь почва для гражданской войны. Сол называет такой подход "практической метафизикой национального воображения".
Описывая союз 1841 года, Сол назвал его одним из основополагающих мифов современной Канады. Подобно Рушди, он неоднократно говорил о значимости национальных мифов и о том, как они формируют коллективное сознание целых стран и народов. Признавая значимость мифов, сказаний и легенд, Сол, тем не менее, предостерегал от пренебрежения реальностью: "Мифология часто превращается в отрицание многогранности... В добрый день она приносит облегчение. В плохой - поощряет бегство от реальности. Словно в густом тумане, мы спотыкаемся об иллюзии... впадая в состояние заблуждения". Опасаясь того, что Канада подчас склонна забывать своё прошлое и пренебрегать приобретённым историческим опытом, Сол писал: "Если мы не можем сознательно принять свой опыт, мы обрекаем себя на состояние самообмана". Рушди аналогичным образом критиковал склонность Индии к забвению, проводя прямые параллели с тем, как Шива и Салем страдали от частичной амнезии и неведения о своих подлинных корнях.
В итоге шаг за шагом, Рушди и Сол в своих трудах проходят путь от исследования микрокосма селестиальных близнецов до рассмотрения макрокосма наций-близнецов. Взаимно дополняя друг друга, они раскрывают двойственную природу мифа, способного как созидать национальное единство, так и разрушать коллективную историю.
Селестиальные близнецы: между сотрудничеством и соперничеством
Биографические исследования в контексте эффекта селестиальных близнецов показывают, что сотрудничество столь созвучных по своей природе людей часто приводит к выдающимся результатам. Напротив, соперничество между ними наносит вред как им самим, так и их окружению. Пример Шивы и Салема у Рушди иллюстрирует деструктивный потенциал такого противостояния, приведший к распаду и последующему уничтожению содружества. Аллегорически оба селестиальных близнеца стали зеркальным