Дж. Бернал ярко пишет об этом:
Экономической клеточкой феодального строя была деревня (курсив Дж. Бернала. – Прим. ред.). <…> Теоретически феодальная зависимость не была целиком односторонней. Предполагалось, что взамен за работу своих крестьян лорд защищает их, но это скорее должно было пониматься как вымогательство. Ибо опасностью, против которой он должен был их защищать, были нападения других сеньоров. Все обязанности благородного сеньора состояли в том, чтобы сражаться за своего сюзерена, когда от него этого требовали, хотя он мог сражаться и против него, если испытывал такое желание. В остальное время он мог пировать и охотиться. Все обязанности духовного сеньора состояли в том, чтобы молиться, но он обычно ухитрялся потреблять ради этого столько же пищи, сколько и его светский собрат. Высшее дворянство, светское и духовное, фактически должно было из‑за отсутствия надлежащих средств подвоза продовольствия объезжать со своими слугами поочередно все свои поместья, оставаясь в каждом из них до тех пор, пока оно могло прокормить их. Даже король не мог позволить себе жить долго в одном месте, а должен был разъезжать со своим двором, подобно цирку. <…> Однако паразитизм этот был разумно организованным и совершенным. <…> Тот факт, что было возможно без широкой торговли или организации содержать паразитический класс, насчитывавший вместе со слугами до десяти процентов населения, говорит о том, что хозяйство феодальной деревни было далеко не примитивным. Хотя в своей общественной форме оно представляло собой возврат к доклассовому деревенскому хозяйству, это был возврат на более высоком техническом уровне с широко распространенным употреблением железа, лучших плугов, упряжи, ткацких станков и использованием таких экономящих труд механизмов, как мельница 114.
Однако феодализм не чисто европейское явление. Подобного рода структуры в аграрных обществах регулярно возникают при ослаблении центральной власти, ее неэффективности. Примеры институтов, которые формируют сходные с европейскими своды этических норм, мы находим в Китае эпохи троецарствия, в Японии во времена правления клана Фудзивара, во многих других аграрных цивилизациях.
Укоренившиеся на протяжении поколений связи воспринимаются как естественное положение вещей, приобретают силу традиции, становятся легитимными.
В отношениях «господин–слуга» всегда есть элемент сделки и торга. Когда торговая составляющая в сделке сюзерена и вассала оказывается недостаточной для сохранения норм присвоения прибавочного продукта, вступает в действие другой сценарий – прямое насилие и закрепощение крестьянина, как это случилось в Восточной Европе начиная с XV века.
Подобная организация насилия порождает в аграрном обществе две главные проблемы.
По соседству с поместьем одного барона расположены владения другого. Кто-то из них сильнее. У сильного есть стимул прогнать «стационарного бандита» послабее, захватить подконтрольное ему имущество, подчинить себе крестьян, которые раньше были обязаны платить соседу. Естественный результат такого способа присвоения прибавочного продукта – череда набегов, грабежей, междоусобных войн. И те же риски, что характерны для ситуации «мобильного бандитизма».
Другая проблема – слабость института, который обеспечивает возможность применять координированное насилие по отношению к другим сообществам. Феодальная армия – это рыхлая коалиция войск, наскоро сколоченных феодалами разного уровня, а не слаженный, управляемый единой волей воинский организм. Вот почему сохраняется риск быть завоеванным извне, что неминуемо повлечет за собой опустошение деревни, массовые грабежи, разорение.
На выбор между централизованным или децентрализованным управлением аграрным государством влияет характер доминирующей военной угрозы. Там, где на первом месте стоит угроза децентрализованного, дисперсного внешнего насилия – например, набеги морских разбойников (арабов, викингов) на Западную Европу VIII–X веков, – больше стимулов к организации децентрализованной защиты, строительству стен вокруг городов, замков, аббатств в стратегических точках.
Опасность концентрированных, массированных долговременных и систематических вторжений степных кочевников в Китае, например, требует создания централизованного государства.
Империя как альтернатива
Централизованная империя 115 – альтернатива феодальному способу изъятия прибавочного продукта в условиях аграрных обществ. Надо сказать, что функции сбора государственных доходов и военные функции, централизованное финансирование государственных потребностей, в первую очередь армии, в ней разделены 116. Здесь властвует единая централизованная бюрократия, забирающая у крестьян прибавочный продукт. Большая часть его идет на содержание армии. Остальное – на гражданскую бюрократию и двор, иногда на организацию помощи крестьянам в случае голода 117. Феодальные отношения «господин–слуга» здесь не то чтобы не существуют, но отходят на второй план.
Иногда в централизованных аграрных империях армия формируется на основе всеобщей воинской повинности. Классический пример – организация военного дела в Китае во времена династий Хань и Тань. Но это скорее исключение, чем правило. Для овладения воинскими навыками требуется время, совмещать земледельческий труд и службу в армии трудно. Подобная система малоэффективна. Поэтому, как правило, организация насилия строится на основе профессиональной армии, отделенной от крестьянского труда. Да и крестьян лучше не смущать воинскими навыками.
Теперь, чтобы хорошо функционировала налоговая служба, необходима достоверная информация об уплаченных налогах и налогоплательщиках. Это невозможно без письменности. В иерархически организованных государствах с развитой налоговой системой быстро распространяется грамотность, в первую очередь среди государственных служащих.
Для длительного и эффективного функционирования централизованной империи требуется налаженный бюрократический аппарат с четко организованными процедурами рекрутирования чиновников, их продвижения по службе, контроля за ними. На этом основывалась многовековая устойчивость китайской аграрной цивилизации – и это при всех перипетиях, связанных с династическими циклами и агрессией извне 118.
В Японии, где с VII века китайская модель управления была образцом для подражания, именно слабость централизованной (имперской) бюрократии порождала тенденции к феодализации.
У налоговых систем аграрных государств удивительно много общих черт. Отличия определяются уровнем развития, технологическими возможностями. В XVI веке испанские завоеватели обнаружили в Мексике налоговую систему, предполагающую использование принудительного труда и схожую с существовавшей в Китае времен империи Хань.
Хранящийся в Берлине иероглифический папирус эпохи Второй династии свидетельствует, что каждый египетский крестьянин должен был указать свое место жительства, общину, к которой он приписан и где он может быть в случае надобности привлечен к исполнению государственных натуральных повинностей. В противном случае его имущество и семья попадают в руки фараона, который может распоряжаться ими, как и им самим, по своему усмотрению 119.
Для налогообложения в аграрных цивилизациях характерно сочетание в различных пропорциях подушевого и поземельного налогов. Такие налоговые системы диктуют необходимость регулярно проводить перепись налогоплательщиков 120, требуют круговой поруки – солидарной ответственности сельского сообщества за уплату налогов. Налоговой администрации централизованных империй аграрного периода трудно дойти до крестьянского двора. Удобнее иметь дело с сообществами, объединенными общей ответственностью за уплату налогов 121.
По дошедшим до нас источникам, в Китае такая система впервые возникает во времена Шан Яна. Вероятно, именно ее эффективность обусловила победу государства Лу в борьбе за гегемонию в Китае. Впоследствии основанная на круговой поруке система получает широкое распространение в других аграрных цивилизациях.
В Египте, Междуречье, Китае, Японии, Индии чиновники вели переписи населения, земельной собственности, продуктивности. Цензы и кадастры позволяли устанавливать налоговые обязательства для сельского поселения. Связь изобретения письменности в Междуречье с организацией упорядоченного налогообложения хорошо известна историкам.
Еще Адам Смит отмечает, что не только сами размеры налога, но и то, как он взимается, насколько плательщик оказывается во власти налоговой администрации, делают прямое налогообложение препятствием эффективной организации экономики 122.
Централизованная бюрократия позволяет избавиться от проблем, порождаемых междоусобными войнами, содержать постоянное войско, способное защитить страну от внешней угрозы. Отсюда характерные для