Мировые достижения Китая эпохи Сунь в производстве шелковых тканей, фарфора, в судостроении очевидны. Быстро растет производство металла на душу населения, достигая в XII веке уровня, характерного для Западной Европы рубежа XVII и XVIII столетий 157. В XI веке ВВП Китая в ценах 1980 года и паритетах покупательной способности оценивается в 1200–1400 долларов на человека. В это время Европа отстает от Китая по душевому ВВП примерно вдвое 158. При режиме династии Сунь в Китае начинает выходить первая в мире официальная газета. Годовой выпуск монет возрастает в восемь раз по сравнению с периодом позднего Тань. В этот период Китай становится самым урбанизированным обществом в мире 159.
Интересны и другие специфические черты династии Сунь, необычные для Китая, хотя основные институты сохраняют преемственность традициям периодов Хань и Тань. К этим чертам следует отнести: подчеркнутый антимилитаризм государства и общества 160, связанный с уроками таньских войн, которые привели к перенапряжению сил империи и ее краху; менее жесткую регламентацию частной хозяйственной деятельности, в том числе торговой; большую вовлеченность в международный обмен; долгосрочную устойчивость господствующей элиты.
Отброшенная кочевниками к югу, расположенная у морского побережья империя покровительствует торговле и частной хозяйственной деятельности. Это необычно для норм аграрного общества. Во времена Сунь формируется обширное торговое сословие со своей субкультурой. Китайская экономика освобождается от традиционного жесткого бюрократического регулирования.
Но период Сунь вскрывает и многие проблемы развития по сценарию интенсивного экономического роста, характерные для аграрных обществ. Чем дольше длится период мира и стабильности, больше накапливает богатств ориентированная на мирную жизнь и обогащение при ней правящая элита, тем соблазнительнее для соседей использовать организованное насилие для присвоения этих богатств.
Несимметричность экономического процветания и военной мощи, характерная для аграрных обществ, проявляется здесь особенно очевидно. Валовой внутренний продукт созданного Чингисханом кочевого объединения вряд ли превышал 1% ВВП империи Сунь, готовой дорого заплатить за сохранение мира. Императоры стремились избежать ошибок своих предшественников времен позднего Тань и откупались от потенциальных завоевателей 161. Для отражения набегов монголов-кочевников требовались оборонные расходы, необходимость финансировать которые вела к росту налогового бремени, возложенного на крестьянство. Когда война стала неизбежной, империя мобилизовала беспрецедентные для аграрных обществ оборонительные ресурсы и, тем не менее, не смогла остановить монгольское нашествие, сопровождавшееся разрушением созданного богатства, экспроприацией, ломкой общественных структур общества.
Путь Сунь был прерван, оказался тупиковым. Империя не смогла противостоять давлению кочевников 162.
Комбинация мобильности и ударной мощи степной кавалерии в сочетании с заимствованными у аграрных цивилизаций организацией и военной техникой оказалась столь эффективной, что перевесила многократное превосходство империи Сунь в людских и финансовых ресурсах. Монголы не отбросили Китай в варварство, они лишь восстановили на юге страны характерные для китайской традиции и доминировавшие на севере институты 163.
Однако сам факт прекращения быстрого экономического подъема после монгольского завоевания и смены элиты демонстрирует неустойчивость экономического роста в условиях аграрных цивилизаций.
В конце XVIII века в Китай отправился английский посол лорд Макартни. Он должен был установить с далекой страной дипломатические отношения и проинформировать тамошнюю администрацию о европейских технических достижениях. Вот что отметил в своих записках его секретарь Д. Стаунтон: «В этой стране считают, что все и так отлично и любые усовершенствования излишни или вредны» 164.
***
Великим аграрным цивилизациям – Китаю и Индии – потребовалось примерно полтора века, чтобы адаптироваться к условиям современного экономического роста, радикально перестроить устойчивую на протяжении столетий систему национальных институтов к изменившимся условиям. Во второй половине XX века их экономический подъем становится фактором, меняющим всю систему мировой экономики и политики и, по всей вероятности, останется таковым и в первой половине текущего столетия. Сейчас для многих стран Африки к югу от Сахары, которые населены народами, не прошедшими исторического периода аграрных цивилизаций, тоже пришло время адаптироваться к современным реалиям 165. Они уже столкнулись с проблемами политической нестабильности, связанными, среди прочего, с эгоизмом и коррумпированностью правящих элит. Нередко это закрывает дорогу к ускоренным темпам развития, повышению уровня жизни.
Сегодня невозможно сказать, преодолимы ли подобные преграды, сколько времени понадобится, чтобы их устранить, однако очевидно, что способность развивающихся стран адаптироваться к вызовам современного экономического роста напрямую зависит от длительности периода, в течение которого они жили в условиях аграрной цивилизации.
Сотворение Европы. Часть первая
__________
NB. Статья в двух частях, впервые опубликованная в журнале «Вестник Европы» 166.
К этому времени Егор Гайдар уже заканчивал работу над фундаментальной книгой «Долгое время», которую скромно назвал «Очерками экономической истории».
Передавая текст в редакцию, Егор пошутил, что наконец-то написал очерк строго на заданную названием журнала тему. Это была очень яркая и запоминающаяся публикация. Она была перепечатана в Лондоне по-английски в журнале Herald of Europe 167.
Незадолго до этого я с семьей путешествовал по Греции, побывал в Афинах, Микенах, Олимпии, Коринфе, Эпидавре и опубликовал свои путевые записки с историческими реминисценциями под названием «Пелопоннес». Егор прочитал их и, как он сказал, счел «небесполезными».
Этот очерк представляет собой авторский журнальный вариант шестой и седьмой глав «Долгого времени» с некоторыми (довольно большими) изменениями в цитатах, стиле и акцентах. Егор следил за развитием и проблемами Греции – ему был интересен опыт глубоко укорененной в православной культуре страны, пережившей Гражданскую войну, власть «черных полковников», с огромным трудом установившей демократию, вошедшей в Евросоюз и НАТО. Впоследствии, уже после смерти Гайдара, мой друг, греческий журналист и переводчик, издатель Димитрис Триантафиллидис, выпускавший журнал о русской культуре «Степь» (известный в литературной Москве), для которого он собственноручно перевел сотни произведений русских философов, писателей и поэтов, перевел и опубликовал по-гречески книгу Гайдара «Гибель империи». Вместе с ним и Фондом Гайдара в 2018 году мы подготовили и выпустили греческий номер «Вестника Европы». Димитрис хотел перевести на греческий и «Долгое время». Он скончался осенью 2024 года. Мир его праху.
__________
Феномен Античности
Феномен Античности завораживает. Именно ее история рассматривается как центральная в изучении докапиталистического развития. Из нее черпают представления об аграрных цивилизациях, поворотных точках в их становлении и эволюции. Ей посвящены горы и горы книг. Тысячи и тысячи сосредоточенных жизней. Между тем мир античного Средиземноморья – масштабная аномалия аграрного мира, изученная и документированная лучше, чем история горцев и степных кочевников.
***
Я думаю, сердцевина античного феномена заключена в уникальной способности (и не на год, не на поколение – на века!) преодолеть одну из ключевых проблем аграрного мира – несовместимость крестьянского труда и военного дела.
Чтобы оградить себя от специализирующейся на насилии элиты, крестьянскому сообществу необходимо обладать способностью к самоорганизации, умением своими силами обеспечить порядок и самооборону. Только тогда средства, которые необходимо тратить на эти функции, может определять само сообщество, исходя из своих потребностей.
Эти средства будут заведомо меньше податей в аграрных монархиях, взимаемых в пользу правящего класса, или, тем более, дани, которую приходится платить сменяющим друг друга разбойникам. Однако для того, чтобы подобная социальная организация стала возможной, крестьянской общине необходимо выработать механизм совместного принятия и исполнения решений, который не даст скатиться к анархии, открывающей дорогу «мобильному бандитизму». Учитывая слабость коммуникаций в аграрном обществе, надо понимать, что люди, принимающие решения, должны уместиться на центральной площади поселения.
Небольшому самоорганизующемуся сообществу, которое обязано защищать себя, это легче сделать в защищенной горами долине у морской бухты, чем на континентальной равнине. И шансы на устойчивость такой организации выше, когда в общине доля