Если горные районы и великие степи создали базу для специфических форм организации общества, характерных для горцев и скотоводов-кочевников, то античный феномен неразрывно связан с морем. С теплым морем.
Море
Морей много, но лишь в Средиземноморье возникла особая, оказавшая серьезное влияние на развитие человечества форма общественной организации – полисная демократия.
Акватория Средиземного моря уникальна: изрезанная береговая линия, множество островов, удобные бухты и гавани, откуда можно совершать неблизкие плавания, не теряя из вида сушу 168, почти нет приливов и отливов. Мореходство на Средиземном море начинается уже в 4‑м тысячелетии до н. э., когда появляются неолитические поселения на Крите и Кипре. (Культ Афродиты возник, вероятно, у приморских обитателей, знакомых уже с мореплаванием.)
Первой прияла Киприду, врата открыв пред богиней,
Только родившейся в пене морской. И древле те зыби
Были тогда чреваты кровию уранийской,
Вместе с семенем бога влагу оплодотворили,
Пеною женородящей ставшую в моря пучине,
Повитухой природа стала… И с Афродитой
Пояс явился расшитый на чреслах лежащей богини,
Словно венок обвивший владычицу сам собою!
И поплыла богиня тогда сквозь влагу ко брегу
Тихому, но не в Пафос, не в Библ, выходить не желала
В Колиаде на сушу, быстро она миновала,
Поспешая, и берег, где высился град Киферы…
Водорослями обвито, сверкало божие тело.
В зыби моря пурпурной, взбивая пенные гребни,
Дланями рассекая богородную воду,
Вдаль плыла Афродита, перси во гладь погружая,
Воду спокойную бурно она взбивала стопами,
Лик подъяв над волною, выныривала на поверхность,
И бурлила пучина вспе́ненная за нею…
К граду плыла Берое… А что богиня на суше
Кипра следы оставляла – то лгут и лгут киприоты! 169
Морской транспорт при технологиях аграрной эпохи много выгоднее и удобнее сухопутного. В античные времена стоимость перевозки груза через все Средиземное море с востока на запад была примерно такой же, как перевозка товара по хорошим римским дорогам на 75 миль. Благодаря низким транспортным расходам в Средиземноморье в торговый оборот были вовлечены значительные объемы товаров массового потребления 170, в отличие от сухопутных караванных путей, где в первую очередь шла торговля предметами роскоши. Такая торговля мало влияла на жизнь подавляющей части крестьянского населения 171.
Рыболовство, дополняющее ресурсы продуктов питания, поставляемых земледелием и скотоводством, получает в Средиземноморье широкое распространение, способствует развитию мореходства 172.
Средиземноморская триада
Здесь довольно рано возникает знаменитая средиземноморская триада: производство зерна соседствует с возделыванием на больших площадях оливок и винограда 173. Как показывают археологические раскопки, специализация возникает уже в крито-микенский период, хотя ее полное развитие приходится на более позднее время 174. Урожаи оливок и винограда можно выращивать на склонах холмов, на террасированных склонах гор – земле, малопригодной для зерновых культур. Замечено, что северная граница проникновения греческой колонизации в Средиземноморье и районы Черного моря совпадает с северной границей распространения оливкового дерева 175. Разные требования к земле для разных культур (под пшеничные поля, оливковые рощи и виноградники) стимулируют межрегиональную специализацию и развитие торговли 176.
Однако расширение торговли не только благо. Ведь торговый корабль середины 2‑го тысячелетия до н. э. ничем не отличается от пиратского. Пиратство везде, особенно в Средиземноморье, идет рука об руку с торговлей 177.
Пираты
Народам моря, в силу их малочисленности, труднее, чем степнякам, завоевывать крупные земледельческие государства. Трудно, опасно и дорого перевозить по морю необходимые для масштабных военных действий крупные контингенты пеших воинов и тем более конницы. К тому же центры аграрных цивилизаций умышленно отодвигались от побережья. Поэтому морские кочевники скорее использовали свою мобильность для набегов и грабежей, чем для захвата других народов и их территорий. Другое дело – пиратство, морской разбой. Упоминания о нападениях пиратов как массовом явлении встречаются в самых ранних источниках по истории Средиземноморья.
В донесении египетскому фараону Рамзесу III, относящемуся к концу 2‑го тысячелетия до н. э., сообщалось о существовании морских разбойников, которые на протяжении более чем 100 лет наносили значительный вред мореплаванию египтян. В этом документе говорилось: «Обрати внимание на народы Севера, живущие на островах. Они неспокойны, они ищут подходы к портам» 178.
Характерная черта пиратства – децентрализация насилия. То, что не сумел отнять один, отнимет другой, следующий. Устойчивое сельское хозяйство при непрерывных пиратских набегах невозможно. Иллюстрация тому – Египет во времена нашествий «народов моря». Подвергавшиеся постоянным пиратским набегам оседлые народы платили морским кочевникам регулярную дань, чтобы предотвратить их нападения.
И все-таки, независимо от того, удавалось или нет пиратам обирать прибрежные аграрные государства, они все больше и больше склонялись к морской торговле, к увеличению ее доли в балансе с морским разбоем, ибо торговля и выгоднее, и безопаснее. Даже регулярно получая дань, разбойники охотно дополняли ее своими коммерческими доходами. Они начинали понимать, что торговля с соседними аграрными государствами не подрывает их ресурсы и, следовательно, они сохраняют «курицу, которая несет золотые яйца», сохраняют базу для потенциальных грабежей.
Централизованная аграрная империя слабо контролирует свои приморские территории 179.
Как тонко заметил Иосиф Бродский совсем по другому поводу:
Если выпало в империи родиться,
Лучше жить в глухой провинции, у моря 180.
Когда государь и его армия не способны защитить жителей побережья, обеспечить им хотя бы минимальный уровень безопасности, последние вынуждены обеспечивать оборону своими силами. А гористый рельеф многих районов Средиземноморья 181 как нельзя лучше способствует организации оборонительных рубежей.
Как пишет Фукидид: «Города, основанные в последнее время, когда мореплавание сделалось более безопасным, а денежные средства возросли, строились на самом побережье, укреплялись стенами или занимали предпочтительно перешейки (ради торговых удобств и для защиты от враждебных соседей). Древние же города, как на островах, так и на материке, напротив, строились в некотором отдалении от моря для защиты от постоянных грабежей (ведь грабили не только друг друга, но и все прочее побережное население). Поэтому они еще до сих пор находятся в глубине страны» 182.
Все эти факторы способствовали формированию общества, где роли крестьянина и воина не разделены, а слиты воедино 183. Торговля и пиратство требовали скоординированных действий всей общины, навыков взаимодействия и взаимозаменяемости 184.
У героев Гомера пиратство – почтенное, благородное дело, само подозрение в неспособности заниматься которым оскорбительно 185.
Впрочем, совмещение в этих краях торговли с пиратством вовсе не греческое изобретение. До греков этими промыслами активно занимались финикийцы. Заимствование греками финикийского алфавитного письма 186 служит ярким примером культурного взаимодействия народов, которые в полном объеме использовали возможности средиземноморской триады 187. В Финикии, как и в Греции, роль главы племени, именуемого термином «царь» или «князь» («басилей»), передавалась от отца к сыну. Но в политическом устройстве сохранялись черты, характерные для древней демократии. Князь должен был согласовывать свои действия с советом, в котором участвовали взрослые свободные мужчины. Войско являлось ополчением свободных мужчин. Слова «свободный» и «воин» отождествлялись 188.
Однако центры финикийской цивилизации располагались слишком близко от крупных аграрных империй Ближнего Востока. Возможно, поэтому ее эволюция, трансформация в цивилизацию античного типа (без административной