– Помню, и что? – Иван оправился после испуга, одернул куртку. Уверенность, что он делает все правильно, росла – Гудвин свихнулся, от него стоит держаться подальше.
Тот пожал плечами:
– Ничего. Думаю, что скажут твои мамочка с папочкой, когда узнают, чем ты занимался.
Иван поморщился:
– Ой, все, Вить, не пугай только, дешево выглядит! – он выставил вперед руки, будто отгораживаясь от происходящего. Гудвин лениво достал телефон, что-то принялся пролистывать. Иван не хотел ждать, шагнул назад: – Все, я пошел…
– «Горим! Горим! – кричал женский голос. – Молодой человек, помогите, у меня коляска…».
Иван остановился. У него будто весь воздух из груди вышел, внутри поместилась пустота. Она звенела, вытравливая из головы все мысли. Оказалось нечем дышать. Иван схватил ртом воздух, но он никак не мог проникнуть в легкие. Иван пытался снова и снова, но что-то в районе диафрагмы, не позволяло это сделать. Это что-то давило на плечи и сбивало с ног.
– Ты… Ты…
Гудвин рассмеялся:
– А ты что, думал, что я не подстрахуюсь… Пять шоколадок – это, конечно, мелочи, максимум штраф… А вот поджог – это уже посерьезнее, как считаешь, стоит показать владельцам магазина? Они до сих пор не открылись… Прикинь, какая упущенная выгода получится…
И он рассмеялся. От его смеха Ивана пробрало, он все еще ошеломленно стоял посреди двора, по-прежнему не мог сказать ни слова. Он не верил, что с ним такое могло произойти.
– Ты не посмеешь.
– Хочешь проверить? – Виктор склонил голову к плечу, а потом вдруг внезапно шагнул к Ивану, сгреб куртку в кулак. Склонившись к лицу, прошипел: – Мне пофиг на тебя и что ты там о себе возомнил. Хочешь уходить – Уходи, но знай, что на следующий день это видео окажется в полиции.
– Но ведь это ты меня заставил…
– Да ну? А как ты это докажешь?
Иван смотрел на Гудвина и понимал, как над его головой захлопывается крышка его гроба. Будущее, такое приятное и манящее, в один момент схлопнулось до размера темного, словно преисподняя, зрачка Виктора. Его дыхание рвал ветер, слова уносила прочь надвигающаяся ночь. Но прежде они оседали в голове Ивана, плотно обвивали его голову и забирались под ребра, туда, где совсем недавно билось сердце, мучавшееся от любви, обижавшееся на родителей, мечтавшее о счастье.
– Урод… Это ты все специально подстроил. И с игрой, и с заданиями… Специально, чтобы получить безропотного лоха, который вынужден будет делать всю грязную работу.
Гудвин усмехнулся ему в лицо:
– Специально. А ты, дурак, повелся. И теперь ты или будешь паинькой, или сядешь. Как видишь, выбор у тебя есть, я не такой урод, чтобы заставлять тебя.
И он, оттолкнув Ивана, рассмеялся.
– Свобода выбора – самая смешная вещь, которую оставил человеку бог.
Он убрал сотовый в карман, протянул Ивану конверт. Тот взял его. Руки предательски дрогнули. Снова раскрыл конверт, надеясь, что текст изменился. Зря, да и слов он не видел – в глазах стояли слезы. Громко шмыгнув носом, Иван спросил:
– Ты меня никогда не отпустишь?
– Фу, какое безнадежное слово – «никогда»… Пока поработаем. Там видно будет… И да, у тебя теперь будет другая артель, список аккаунтов скину вечером. – Он хотел уйти, но внезапно остановился, указал на конверт, дрожащий в руках Ивана: – За такие туры неплохо платят. Так что потом еще «спасибо» будешь говорить.
Иван опустил голову. Ему хотелось оказаться где-то в другом месте, подальше от Гудвина и бумаги, зажатой между пальцами. В прошлом, когда еще можно было что-то изменить.
В конверте лежала фотография мужчины. На вид ему было около пятидесяти лет. Среднего роста, чуть полноватый, грузный, с легкой небритостью. Он смотрел куда-то мимо фотографа. Артели Ивана нужно было следить за ним сутки.
Сейчас
Глава 56
Настоящее время
– Марина Олеговна, я задала вопрос, – Чернова начинала злиться – пообщавшись с адвокатом, владелица группы «Ромашка» решила идти в отказ. – Следствию доподлинно известно, что вы являетесь организатором незаконных игр, участники которых совершали уголовно наказуемые деяния, как-то: кража, разбой, поджоги, слежка…
– Я-то тут при чем? – Марина округлила глаза. – Я веду группу, что там делают мои подписчики, меня каким боком касается?
Чернова склонила голову к плечу, усмехнулась:
– Вы, что, реально ничего не понимаете? – Она открыла папку с делом, начала вытягивать по одной бумаги: – Вот распечатка ваших телефонных звонков, вот переписка в мессенджере с неким Гудвином по организации слежки за банкиром Андреем Снором…
– Там нет ни слова о Сноре!
Чернова улыбнулась еще шире:
– А вы посмотрите внимательнее, Марина Олеговна. Здесь нет имени, я соглашусь, но обстоятельства преступления совпадают в точности… Далее, ваша переписка с кураторами. Даты выполненных заданий совпадают с платежами, которые вы перечисляли кураторам, у каждого свой процент, но учитывая, что суммы были у всех разные… я бы даже сказала уникальные, установить кто из ваших сотрудников кем является, в этой переписке не составляет труда. Интересны и ваши источники доходов. Они разные. Все проведены как спонсорская поддержка и пожертвования, но переводы чудесным образом совпадают с началом той или иной «игры».
– Это все косвенные улики, – отметил адвокат Устиновой.
Чернова весело отозвалась:
– Вы все верно сказали, «улики». Они будут оцениваться судом. Так что, Марина Олеговна, вы все еще отказываетесь сотрудничать со следствием?
– Я ни в чем не виновата! – Рявкнула Устинова. – Я не знала, что там за задания давали кураторы! Не знала!
Чернова задумалась:
– А у меня другие сведения. Вот показания вашего коллеги, Романа Снегирева, он неоднократно слышал, что именно вы давали задания артелям, как вы называли группы подростков, которых вы вовлекли в преступную деятельность. И сказанное им полностью подтверждается вашими контактами.
Устинова поникла.
– Я правда не знала про многое… – она взглянула на адвоката, пожала плечами. – Но догадывалась, конечно, что за красивые глаза так такие деньги не платят…
Она опустила голову, сплела руки в замок. Кивнула собственным мыслям:
– Я правда не знала толком ничего, – заговорила уверенней. – То, что заказчики стали выходить напрямую на кураторов артелей, меня выбесило. Я тогда жуткий скандал закатила. Одновременно все совпало – и денег резко меньше стало, и кураторы стали темнить… Ну я и прижала парочку к стене, пообещала сдать в полицию все их геройства. Кое-кто раскололся.
– Гудвин например?
Устинова кивнула:
– Да. Он сопляк совсем, заигрался по полной. Этаким доном Корлеоне себя возомнил. Он, кстати, сам вышел на заказчиков. Они-то ему и дали задание следить за банкиром этим, Снором.
– Почему было решено за ним следить?
– Ну, он деньги тырить начал. Я заметила, что суммы стали меньше, задала вопросы заказчику. Он и начал выяснять.
– Поэтому Снор был убит?