И Танька опять заболела, и про Алису все забыли. Поэтому никто не заметил, как она изменилась в лице, увидев сообщение:
«Если хочешь, чтобы с твоей сопливой ничего не случилось, и никто не обнаружил ее труп в мусорке, сделаешь вот что. Мне нужны фотографии последних пяти страниц из рабочего блокнота твоего отца. Сегодня».
Откуда он знает про блокнот? Она легла в кровать, отвернулась к стене, сделав вид, что задремала, стараясь не привлекать внимание суетящихся около Таньки родителей.
«Понятия не имею, о чем ты?
«Дуру не строй, тебе не идет. Синий блокнот формата А6 с ракетой на обложке и надписью «Роскосмос». В кабинете на столе сейчас лежит».
Алиса резко села. Перечитала сообщение: откуда он знает? Но тут же вспомнились посторонние запахи, которые она то и дело замечала в квартире, те ключи, что она оставила в почтовом ящике квартиры номер сто. Что они еще знают о ее семье?
«Все верно понимаешь. Не советую дергаться. Заказчики – люди серьезные, могут и голову открутить. И ладно еще, если только тебе».
У Алисы вспотели ладони, заледенели лопатки, стало совсем трудно дышать. Она сидела, сжавшись на кровати и обхватив колени, наблюдая, как перепуганы родители – Таньку рвало, температура выросла до тридцати девяти и пяти. Мама в коридоре вызывала «скорую».
«Время идет. Как там, кстати, твоя сестра? Ей уже достаточно плохо? Будет еще хуже, если не знать, от чего лечить»
«Что ты ей дал?!»
«Ты мне снимки – я тебе инфу».
«Урод!»
«Жду снимки до двадцати ноль-ноль».
Алиса соскользнула с кровати, прошла мимо отца, сидевшего у кровати Таньки: он поглаживал ее по руке, трогал влажное полотенце на лбу.
– Спроси у мамы, где там «скорая», – спросил, не оборачиваясь.
Алиса вышла в коридор, притворив за собой дверь.
Мама говорила в кухне.
Алиса прошла в отцовский кабинет – на столе лежал блокнот, подаренный на конференции в прошлом году. Синий, с ракетой на обложке. Алиса взяла его и сунула за пояс джинсов, воровато оглядываясь, выскользнула за дверь. Мама все еще говорила.
Алиса зашла, замерла на пороге. Мама его, наконец, заметила и, прикрыв ладонью динамик, беззвучно, одними губами, пояснила:
– Это врач.
Алиса направилась в ванную, чтобы сделать снимки и вернуть блокнот отцу, но тут сообразила, что телефон оставила на кровати. Вздохнув, посидела в запертой комнате, рассматривая свое бледное и будто неживое лицо. Зачем Кактусу снимки из отцовского блокнота?
Раскрыв его, девушка просмотрела его: формулы, цифры, расчеты, которые она не могла понять. На последний пяти страницах – графики и крохотная птичка, парящая над городом. Алиса не знала, что отец умеет рисовать. Может быть, рисунок сделан не им, но красиво, девушка залюбовалась.
Звонок в дверь, приехала «неотложка». Алиса прислушивалась к разговорам, к обеспокоенному шепоту мамы и грубоватому басу отца, разобрала что-то про вирус. Таньке сделали укол, и та вроде бы заснула.
Тогда
Все тот же день исчезновения Ивана
Глава 64
Иван очнулся от головной боли и удушья – нос распух, кровь засохла и дышать стало совсем невозможно. Он застонал и повернулся на бок, попробовал приподняться.
Было темно. Руки, стянутые за спиной, онемели. Каждую клеточку кололо, будто электрическим током. Иван застонал.
– Очухался?
Движение в темноте, едва различимый силуэт отодвинулся от стены и шагнул к Ивану.
– Где я?
Впрочем, задав вопрос, Иван понял, что вопрос глупый: никто ему на него не ответит. Гораздо важнее другое:
– Зачем я вам?
Неизвестный хрипло рассмеялся.
– А сам как думаешь, Лакримоза? – он присел перед ним на корточки, щелкнула зажигалка, на мгновение осветив суровый профиль того самого мужчины, что окликнул Ивана у подъезда.
Иван сглотнул. Боль в голове пульсировала и не позволяла сосредоточиться. Руки онемели до такой степени, что у юноши складывалось ощущение, что их выкручивают.
– Я …Я не знаю, – прохрипел.
Неизвестный закурил. Не погасив огонь из зажигалки, пустил в лицо Ивана едкий дымок. Парень закашлялся.
– Что вам надо?
Мужчина выключил зажигалку, поднялся. Теперь его профиль освещал лишь красноватый огонек на кончике сигареты.
– В дурака играешь? – Он пожал плечами. Огонь с кончика сигареты осыпался тонким ручейком искр. – Ну, поиграй, мне торопиться некуда.
Огонек пропал. Иван понял – похититель отвернулся от него.
– Подождите! Вы из-за того банкира, да? Из-за Снора, да?
Огонек снова мелькнул в темноте – неизвестный опять смотрел на Ивана.
– Хороший мальчик, – Он снова затянулся, огонек стал ярче, осветив острый нос и высокие скулы мужчины с рыжеватой щетиной.
Иван забеспокоился:
– Но мы ничего такого не делали. Это была всего лишь игра…
Мужчина снова присел перед ним на колени, снова затянулся:
– Игра? Игра – это «Монополия» или «Сто к одному». А то, что ты сделал, это не игра, пацан.
Иван уперся руками в стену, сел прямо, поджал под себя ноги.
– Я понимаю… Но не я же выбираю задания. Поймите!
– Но ведь ты решаешь, какое задание выполнять, а какое – нет. – Мужчина говорил медленно, сухо, без тени сочувствия, без капли интереса. – Мы – то, что мы выбираем. Ты выбрал быть крысой, сученыш…
– Н-нет… – Иван по-настоящему испугался. Даже пульсирующая головная боль и немота в конечностях отступили. – Нет, все не так. Послушайте!
Мужчина презрительно рассмеялся – будто речную гальку потревожил запоздавший путник – потушил окурок о земляной пол.
– Не убивайте меня! – выдохнул Иван. – Пожалуйста…
Здесь было холодно. Земляной пол тянул тепло человеческого тела, едкий сигаретный дым вытеснил воздух, дышать стало еще тяжелее. Но это все оказались сущими мелочами перед осознанием, что его жизнь может оборваться вот здесь и сейчас. тело дрожало не столько от холода, сколько от ужаса.
Мужчина подошел ближе, схватил Ивана за волосы и потянул назад, заставив запрокинуть голову и оголить беззащитную шею.
– Не убивайте! – взвизгнул Иван.
Похититель дыхнул на него приторно-кислым сигаретным перегаром, приблизил лицо к лицу Ивана:
– Боишься? А когда в игру свою играл, не боялся?
Иван почувствовал, как холодное лезвие коснулось кожи на щеке. Перестал дышать и зажмурился – сейчас его убьют. И все. Это будет его конец.
Он совсем иным его себе представлял. Когда-нибудь в старости, не сейчас, когда столько планов впереди, когда поссорился с мамой, когда только начал мечтать о том, что будет, и какой счастливой станет его жизнь.
Мужчина оттолкнул его – Иван ударился головой о стену:
– Щенок, много ты понимаешь…
Похититель шагнул в сторону. Иван распахнул глаза. Он уже привык к темноте, которая его окружала, легко чувствовал, где стоит похититель и куда смотрит. Видел, как темный опасный сгусток отодвигается от него и уходит к противоположной стене.
– Я в туалет хочу, –