Юрий Сергеевич не стал спорить.
– Хорошо, держи меня в курсе, ладно?
Чернова озадаченно откашлялась.
– Юрий Сергеевич, я что-то не знаю об этом убитом? С чего вдруг такой особенный интерес? – Понятно, что следователи вели все дела, так или иначе под контролем главы управления: разработка версий, подключение дополнительных специалистов, контроль сроков проведения расследования, но обнаруженное в лесу тело было скорее рядовым случаем. С чего Лисица так нервничает – а он определенно нервничал – Черновой было не ясно.
Полковник отмахнулся, впрочем, не слишком убедительно. Чернова продолжала на него смотреть в ожидании разъяснений.
– Не смотри на меня, дыру прожжешь, – он отвернулся. – Есть подозрение, что этот неопознанный – сын Алексея Абрамченко.
– Который депутат? – У Черновой заболел зуб. Она растерла щеку. Это объясняло, почему на убитом дорогая одежда.
Лисица отрицательно качнул головой:
– Хуже. Сын директора НИИ Высоких технологий.
– А чем же это хуже?
– Тем что, если это подтвердится, в следственную группу придется включать коллег из ФСБ.
Чернова погрустнела:
– Контора подключится из-за особенностей работы НИИ?
– Они на госзаказах сидят, в основном для оборонки, сама понимаешь… Версию давления на отца через парня будут рассматривать как основную. Ну, по крайней мере, пока ты не найдешь убедительных доказательств, что Абрамченко-старший ни при чем.
Чернова открыла папку, сделала пометку в блокноте.
– Откуда появилась информация, что убитый может быть сыном Абрамченко? Он в розыске? Похищен?
Лисица усмехнулся:
– Если бы я знал ответы на твои вопросы, то дело было бы уже в шляпе… Принимай дело, и разберешься… – Она собралась спросить про состав следственной группы, когда шеф ее остановил: – Так, Чернова, ты мне зубы не заговаривай, как только выяснишь, не Иван ли это Абрамченко, сразу мне кричи. Поняла?
Александра поднялась:
– Поняла. Разрешите идти?
– Иди, работай…
* * *
Лисица был хорошим начальником, надежным. На сослуживцев голос не повышал, служебным положением не пользовался, имел кристально чистую репутацию и супругу – судью краевого Арбитражного суда. Чернова, как и ее коллеги, начальника уважала. И, случись какие-то проблемы, старалась его ставить в известность первым.
Она подходила к кабинету, уже заметив фигуру Наумова, – оперативник вертелся в коридоре, заглядывал в кабинеты:
– Чернову не видели?
– Да вот она…
Александра подошла к Михаилу, выпытывавшему у следователя Егорова, куда она подевалась.
– Чего не работается тебе, Миша? – Она обошла его, отперла кабинет и пропустила оперативника внутрь первым. – Ты уже все мои поручения выполнил по трупу в парке?
– Это мне не работается? – Миша вскинул руки. – А кто сказал землю носом рыть, но ФИО убиенного тебе выдать?
– А ты нашел?
– Нашел!
Александра прошла к своему столу, у тумбы задержалась, включив чайник и вытащив из верхнего ящика пачку шоколадного печенья, положила ее рядом с чайником, сама опустилась в кресло.
– Дай, угадаю. Убитого звали Иваном Абрамченко.
Она с улыбкой наблюдала, как вытянулось лицо Михаила, как он оторопело таращился на нее, а потом, разведя руки, прошептал:
– Ты ведьма, что ли?
Александра закатила глаза:
– Понятно.
Протянув руку к телефонной трубке, набрала внутренний номер Лисицы, сказав единственную фразу:
– Юрий Сергеевич, это он… Дело мне забирать?
Лисица витиевато выругался, Александра улыбнулась с сочувствием, хотя сочувствовать нужно было ей. Она спохватилась, спросила:
– Не, ну, может, кому другому дело передать, кто посвободнее…
– С чего бы это? Ты это, ерунду не говори, жди приезда ребят из Конторы… Пока отдельно веди: исчезновение Абрамченко и убийство парня, после установления личности объединишь в одно производство.
Александра согласилась:
– Поняла. Я тогда Наумова Мишу в группу включаю, он уже начал шуршать.
Положив трубку, она поднялась, взяла кружки, чувствуя взгляд Михаила между лопатками. Опустив на дно чайные пакетики, залила кипятком. Одну кружку – свою, с диковатой розой на боку и надписью «Любимой мамочке», поставила перед собой, другую – черную термокружку с проявляющимся узором из шестеренок, поставила перед Наумовым.
– Это что сейчас было? – Спросил он, наконец, обхватывая кружку пальцами и придвигая к себе.
– Это был, Мишенька, звездец, который только начинается… Иван Абрамченко ты уже выяснил кто?
– Ну, в общих чертах.
– Его папа под охраной фейсов, это все, что я пока достоверно знаю. С чего парень исчез, как давно и при каких обстоятельствах, надеюсь, расскажешь ты.
– Не расскажу… Заявление о его пропаже поступило сорок минут назад, как ты понимаешь, никаких розыскных мероприятий еще не проводилось, опера сразу по ориентировке сверились. – Миша насупился. Когда он сердился, он говорил отрывисто, с напором, будто споря с собеседником и доказывая какую-то непреложную истину, хотя спора могло и не быть. – Володя Ильясов как раз по твоему поручению просматривал базу, а тут пришло обновление, и – хоп – наш холодный.
Он вынул из кармана сложенный вчетверо лист, придвинул Александре:
– Вот, копия заявления, сама читай.
Женщина раскрыла листок, разгладила углы. Быстро прочитала текст.
– Странно. Заявительница…
– Мать, – уточнил Наумов, шумно отхлебнув из кружки. Жалобно взглянув на упаковку с печеньем, спросил: – А печенье-то то дашь или так вытащила, подразнить мой голодный желудок?
Александра, не отрываясь от чтения, взяла упаковку и перенесла на стол, подтолкнула к Михаилу.
– Жениться тебе надо, Наумов… Тогда твой голодный желудок обзаведется туесками с полезной домашней едой.
– Кто ж меня возьмет, такого? – он покосился на Чернову, вздохнул с нарочитой грустью и, надорвав угол упаковки, вытащил сразу горсть шоколадного печенья. Скептически рассмотрев его, пробормотал: – Еще печеньки эти пижонские… Эх!
Чернова проигнорировала его замечание. Снова развернулась к столу:
– Получается, Иван ушел из дома четыре дня назад. Во всяком случае, в этом уверены родители мальчика…
– Мальчику через пару дней восемнадцать было бы.
Чернова скользнула взглядом по лицу Михаила, задумчиво повторила:
– Было бы… Это ты верно говоришь. Получается, выкуп за него не просили. Обычный бытовой конфликт? Или парень попал в нехорошую компанию? И был убит, получается, плюс-минус в тот же день, как ушел из дома: Лаар считает, что тело где-то держали прежде, чем подкинуть в парк.
Наумов отправил в рот еще горсть печенья, посмотрел на Чернову с осуждением:
– И там его били и потом придушили или пробили череп тупым предметом?
– Сперва пробили череп, а потом придушили, – Чернова подняла вверх указательный палец. –