И по этому дворцу будет носиться моя дочь… Наверное. Во всяком случае, когда начнёт бегать — там что-то должно уже появиться, пусть даже какая-то времянка. Ведь негоже Императрице вместе с наследницей жить в шалаше.
Также, вероятно, вслед малышке будут кричать всякие мамки-бабки, мол, принцессе не пристало так себя вести.
Девчонка будет показывать этим занудным тёткам язык и прибегать к маме, запрыгивать к ней на руки с ногами, обнимать…
А всё, что останется мне — это, в лучшем случае, видеть их изображения и говорить по голосвязи.
В худшем, даже и этого не получится.
Система Альфы Работорговца опустела уже несколько стандартных суток назад. Вот-вот Маяк у Арконы отключится, и сообщение между системами закроется… Нет, не навсегда, но на десятки, если не сотни лет.
Я видел, как уходили последние корабли… Осталось только несколько дистанционно управляемых беспилотных развалюх, создавать видимость присутствия, и — по возможности, отвлекатьврага. К ним прилагалось приличных размеров минное поле. По задумке, всё это вместе должно было задержать людоедов, пожелай те уничтожить Маяк или прыгнуть за нами следом.
Предполагалось, что всё это будет функционировать автономно…
Вот только, систему покинули все — кроме меня. А я остался. И вместо того, чтобы сорваться к Арконе, где ждёт любимая жена, по которой страшно соскучился, я остался в совершенно пустом, вывезенном едва ли не до последнего гвоздика мире. Сижу на крыше высотки, свесив ноги вниз, смотрю на висящее в вышине Горнило, на его кольца, на крошечный шарик местного солнца… И с трудом сдерживаю желание крепко напиться. Никогда раньше такого не было — а сейчас аж стал понимать Руслана.
Невольно усмехнулся, вспоминая прикол от Снежаны. «Император», «первая присягнула»… Да что бы она знала, дурочка. Даже со своим предвидением. Не будет из меня никакого Императора. Максимум — фигура из легенд, кто-то, про кого рассказывают детям, когда приходит нужда объяснять историю… А потом забывают.
Единственная польза от всего этого — я составил свод законов, который надо выполнять. Как какой-то правитель из древности, который сделал так же, попросив выполнять оставленные предписания до своего возвращения — а сам никогда больше не вернулся. Даже если не легенда, то почему бы не попытаться? Раз уж ситуация располагает.
И… До чего же тоскливо одному! Как я привык к суете вокруг, к жизни в обществе, к товарищам…
Но деваться некуда.
Я должен был оставаться в Преисподней — но вернулся сюда, с определёнными условиями. Сделал то, о чём столько мечтал: совершил месть. По идее, после этого можно было бы и вернуться назад, наплевав на всё… Цель ведь достигнута? Но не получилось. Как-то незаметно зацепился за новую жизнь, за навязанную жену, за тех людей, с кем здесь познакомился…
И стал уязвимым. Особенно теперь, когда вот-вот родится дочь.
Теперь, даже если захочу соскочить — не имею права. Ведь я в мире живых не просто так, а в долг, и его всё равно придётся отдавать. А это значит — всё возвращается на круги своя. Когда-то меня называли Последний Воин. Я долгие годы партизанил, ускользая от карательных отрядов. Охотился на тех, кто разорил мой мир… Терял соратников, товарищей, постепенно привыкал к одиночеству. В конце даже начал получать от него удовольствие, ведь когда сам по себе — ты свободен, тебе нечего терять. Не страшно.
За то недолгое время, что провёл в теле Темнозара, я как-то слишком быстро привык к новому. Оттаял, расслабился, решил, что теперь всё будет иначе. Но иначе-то ничего не будет. Жизнь всегда будет брать своё, как и проклятый Дит.
Единственное — очень надеюсь на то, что там, за миллионы световых лет, моей жене и дочери будет хорошо.
Мне же… Наверное, со временем станет хотя бы нормально. Но точно не сразу. Ведь надо вновь привыкать к одиночеству, к тому, что ты один против всего мира.
И к простой истине: для того, чтобы жить, надо убивать. Желательно — ежедневно.
Глава 35
— Какого хрена⁈ Что это такое?!!
Я подбежал к севшей неподалёку «Косатке» и заорал прямо в начавшую быстро увеличиваться щель, от начавшего опускаться пандуса.
— Кто позволил⁈ Что за самоуправство?..
— Зара. Ты что, не рад меня видеть, дорогой?
У неё уже был очень заметный живот. И всё та же улыбка…
— Конечно же, Кровавые задери, я рад! Но… Теперь снова придётся держать Маяк у Арконы активным, пока вы не вернётесь туда. Это слишком большой риск. Из-за вашей глупой выходки судьба всего человечества на волоске…
— Никто никуда возвращаться не будет, Зар.
— Объяснись.
— Пошли… Пройдём куда-нибудь. Посидим. Целый пустой город к нашим услугам… Это же подумать только!
Яромира спустилась по пандусу — и я, наконец, сумел обуздать свой гнев. Крепко прижал жену к себе, расцеловал, позволил ненадолго вспомнить то ощущение — что снова рядом кто-то есть, что не надо воевать против всего мира в одиночку…
Но быстро взял себя в руки.
— Яра. Ты совершила большую ошибку. Я…
— Тсс… — она приложила пальчик к моим губам.
— Это всё она? Это она тебя с пути истинного сбила?
— Тсс, — Яра повторила жест. — Потом. Пошли… Сядем где-нибудь, с хорошим видом. Все вместе. И поговорим.
И мы пошли. Забрались в ресторан на верхнем этаже, с шикарным панорамным видом. Я раздал команды оставшимся здесь роботам, они даже смогли запустить приготовление чего-то из оставшихся полуфабрикатов…
Удивительно, но пока этот мир ещё живёт. Всей разницы — что людей нет. Потом, конечно, батареи разрядятся, забытые продукты испортятся, без автоматического полива леса и поля завянут… Останутся хорошо, если какие-нибудь мхи. Да и те могут не выжить.
Города занесёт песком. Долго они будут стоять так — а потом, рано или поздно, разрушатся.
Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, я посмотрел на Снежану, безошибочно определив в ней главную зачинщицу.
— Итак. Я жду объяснений.
— Объяснений… Что же, слушай. Ты должен отработать долг одному из Кровавых. И ты решил самоотверженно заняться этим в одиночку, оставшись здесь — на стороне, где вечная война… Потому что, если бы ты отправился вместе с остальными на Аркону, то вынужден