76. Ср. (1993,69). Байбурин характеризует замужество женщины как «наступление неволи».
77. Мыльникова и Цинциус. 1926, 67.
78. Мыльникова и Цинциус. 1926, 67. Ср. Смирнов. 1877, 28 79. Worobec. 1991,161.
79. Worobec. 191. 161.
80. Колпакова. 1973,230,231.
81. Пушкарева и Шмелева (Pushkareva and Shmeleva. 1974,348) говорят о ритуальном «отбивании зорь» перед свадьбой.
82. Колпакова. 1973, 231.
83. Гвоздикова и Шаповалова. 1982, 271.
84. В свадебной лирике слово «чужой» часто используется дм характеристики родни невесты со стороны жениха. (Колпакова. 1973,26, 59,62,97 и тл).
85. Истомин. 1892, 141.
86. Колпакова. 1973, 259-260. Ср. Левин. 1893, 233.
87. И возможно, что в недалеком будущем она будет сама рожать в этой бане, хота это менее вероятно, так как обычно она жила с мужем в другом месте.
88. Пропп. 1961, 268.
89. См. Ргорр. 1975, 22.
90. Колпакова. 1973, 232.
91. См. Левин. 1893, 232; Worobec. 1991,161.
92. Van Gennep. 1960, 132.
93. Гвоздикова и Шаповалова. 1982, 272.
94. См. Еремина. 1991.
95. Moyle. 1987,229.
96. При рассмотрении бани этнографы и фольклористы чаше концентрировали свое внимание на языческих моментах и моментах ее «нечистоты», чем на мазохистских моментах. В бане не было икон, вдень посещения бани нельзя было ходить в церковь. В бане жили свои духи. которые назывались «банники» или «ба-енники» (так же как и все остальные значимые в русской традиционной культуре места имели их «домовой», «овинник», «леший», «водяной», «полевой»и т.д.).Банник и другие духи и сами мылись в бане, предпочитая быть четвертыми на очереди после людей (считалось, что тот, кто моется в четвертый раз, может сгореть или быть убитым банником). Считалось, что в бане могли собираться ведьмы, злые духи, не чистые покойники. В ней нельзя было шуметь. И мать и повитуха считались нечистыми, пока не совершали очистительного обряда, обычно совместного мытья рук. Новорожденного нельзя было оставлять в бане, так как считалось, что его могут украсть злые духи, пока он еще не крещен. И так далее. См., например, Мак- ямов. 1909. Т. 18, 51-57; Vahros, 1966,79-95; Ivanita. 1989, 59-60; Levin. 1991, Зеленин. 1991 (1927), 283-285, 319 и сл.; Листова. 1989. Эти приставления отражают общее настороженное отношение к бане, и это, без сомнения, обусловлено в какой-то мере ее реальной опасностью. Например, известно, что люди в бане задыхались, в основном угорали из-за плохой вентиляции и неправильного пользования печью. Эта опасность представляла определенную привлекательность для мазохиста, однако вряд ли ее можно считать основной причиной мазохистского импульса. Самое небезопасное событие, которое происходило в бане, конечно, были роды. Мать и/или ребенок могли умереть, могли случаться осложнения, ведущие к серьезным заболеваниям. Более того, было трудно на что-либо повлиять. Природа распоряжалась по-своему, так как повитухи были невежественны в области медицины. Суеверие развивалось на почве страха и невежества. Но даже без осложнений роды были очень мучительны. Женщина испытывала непередаваемые страдания. Ритуальное послеродовое очищение служило для смягчения неприятных воспоминаний. Правило, по которому в бане нужно было тихо раз говаривать и не шуметь, без сомнения, было связано с тем, что во время родов женщина кричала. Представление о том, что банник мог причинить вред, возможно, происходит от ассоциации с болью, испытываемой при родах, так как новорожденного обычно относили к «чертенятам». Многочисленные приметы и обманные действия в бане сами по себе представляют большой интерес для психоаналитического исследования. По большей части они не связаны с мазохизмом, поэтому в данной работе я не рассматриваю их. Мазохизм играет второстепенную роль в тех случаях, когда нет выбора. Подвергать себя парению в бане, стеганию вениками было совсем не обязательно, но, когда начинались роды, женщина вынуждена была переносить их.
Глава 9
1. В частности, Алан Роланд (Roland. 1988) пишет о «мы-личности» в Японии и Индии, которые находятся и противоположности к «я-личности» западных стран. Триандис (Triandis. 1990) приводит обширный обзор квалифицированных эмпирических исследований об индивидуализме и коллективизме в разных культурах. К сожалению, о России там ничего нет. Тем не менее, из того, что пишет Триандис, ясно, что этнические русские в отношении коллективизма оказываются на краю спектра. В частности, Триандис утверждает, что коллективизм характеризует резкое различие между «внутренней труппой» и «внешней группой». Эта терминология полностью приложима к весьма важной русской культурной оппозиции «свой-чужой». Инквлес, Ханфманн и Бейер (Inkelea, Hanfinann and Beiler. 1958), используя набор стандартных психологических тестов, обнаружили гораздо более сильное стремление к аффилиации у бывших советских граждан по сравнению с сопоставимой выборкой американцев. В книге Ури Бронфенбрештера «Два мира детства: США и СССР» (Bronfenbrenuer. 1972) дается документальное подтверждение контраста между коллективистской ориентацией в детском воспитании в Советской России и индивидуализмом в нерегламентированном на этот счет воспитании американских детей. Борис Сегал (Segal. 1990) анализирует состояние проблемы и говорит об «общинном духе, лежащем в основе старого русского общества» и о «низкой степени индивидуализма» в советском обществе (503).
2. См. Есаулов. 1992, который хотя и говорит о том, что крайности соборности и тоталитаризма являются «двумя ликами русской культуры», не обращается к проблемам стоящего за ними мазохизма, который объединяет эти полюса.
3. Громыко. 1986, 167.
4. Иванов. 1969, 131.
5. Цититуется по Schmemann. 1991, А9.
6. См. Песков. 1992.
7. Примеры: Белкин. 1991b, 13.
8. Маяковский. 1970 (1924). Т. 1П, 217.
9. Miller. 1961,68.
10. См. раздел, озаглавленный (вслед за Маяковским) «The Individual is Nothing» в Smith. 1991, 194-199.
11. Klugman. 1989,205, (курсив мой). U.Bronfenbrenner приводит оставляющие тяжелое впечатление примеры того, как классные руководители в советских школах манипулируют поведением групп школьников, чтобы добиться воздействия на отдельных детей (Bronfenbrenner. 1972,57 и след.).
12. Бердяев. 1990, 39.
13. Никольский. 1898, 66. Для сравнения, говорит Никольский, образованные русские явно склонны к «культу личности». Очевидно, что эта фраза не была изобретена только для того, чтобы применить ее к И. Сталину.
14. Никольский. 1898, 83-84.
15. Окуджава. 1992, 5.
16. Smith. 1991, 199.
17. Ibid., 202.
18. Зенона. 1992.
19. Здесь я привожу типичную позицию, пересказанную мне Ириной Букиной в Москве в мае 1990 г.: «Если я буду жить плохо, пусть и