Отравлена. Здесь. В доме брата. В месте, которое должно было быть убежищем. Куда я еще недавно стремилась, чтобы спастись от дракона.
— Спасибо, что предупредил, — голос дрогнул. Я сглотнула ком, который казался острым камнем. — Только зачем? А… а… брат об этом знает?
В конце концов, это его дворец. Его стража. Может, это кто-то из заговорщиков, тех самых, о которых он говорил? Может, Эберульф сам стал жертвой интриги? Надежда цеплялась за разум последними ногтями. Хочется верить, что ты не один в этом безумном мире. Что есть кто-то, кто любит тебя просто так.
Ораций помолчал.
Его прозрачные глаза смотрели на меня с бесконечной жалостью. Он уже знал правду.
— К сожалению, он не просто знает об этом, — сглотнул Ораций, и его голос прозвучал как приговор. — Он приказал подать вам яд.
Тишина обрушилась на меня тяжелее каменных сводов.
Метка на руке вспыхнула ослепительным жаром, словно Ангрис почувствовал мой шок сквозь расстояние.
Боль пронзила запястье, заставляя вскрикнуть. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.
Брат. Эберульф. Тот, кто бежал мне навстречу с раскрытыми объятиями. Тот, кто называл меня сестричкой. Он подписал мне смертный приговор так же легко, как расплачиваются за заказ.
Я посмотрела на серебряный поднос. Еда еще парила. Аромат трав теперь казался запахом смерти.
— Зачем? — прошептала я, и слезы покатились по щекам, горячие и злые. — Зачем я ему нужна мертвой?
Глава 82
Маги стояли по вершинам семиконечной звезды, выжженной на мраморе каким-то зельем. В центре, там, где линии пересекались, лежали кристаллы — черные, поглощающие свет. Они гудели, вибрируя на грани слышимости, и от этого звука у меня ныли зубы.
Ритуал «Очищение Пустоты» был готов. Еще мгновение, и я взмахну рукой, и все призраки, населяющие эти коридоры, будут вырваны из бытия. А вместе с ними уйдут ее кошмары. Я надеюсь на это.
— Ваше величество, — старший маг поднял руки. Его пальцы дрожали над кристаллами. — Начинаем?
Я кивнул, сжимая кулаки. Боль в лице, под золотой маской, отступила на второй план. Сейчас была только она. Ее рассудок. Ее безопасность.
Внезапно тяжелые дубовые двери зала содрогнулись от удара.
— Его императорское величество приказал не пускать никого! — гаркнул капитан стражи за дверью. Звук был приглушен, но я услышал лязг стали.
Я чувствовал, как мои брови начинают хмуриться.
— На меня это не распространяется! — голос Доджера прорезал гул магического напряжения. Сухой, металлический, не терпящий возражений. — Дело государственной важности! Поймали шпиона!
Маги переглянулись.
Светящиеся руны на полу замерцали, рискуя погаснуть от прерванной концентрации. Я смотрел то на них, то на массивную створку. Интуиция Дракона взвыла внутри, требуя впустить их. Что-то случилось. Что-то худшее, чем призраки.
— Остановить ритуал! — приказал я. Голос прозвучал как скрежет камней. — Входи, Доджер!
Дверь распахнулась. Доджер вошел первым, его черный плащ стелился по полу, словно тень, отделившаяся от хозяина.
Но не он привлек мое внимание. Позади него четверо стражников тащили упирающуюся фигуру в темном плаще с капюшоном.
Пленника бросили на колени перед троном.
Стражник грубо дернул ткань, занавешивающую лицо шпиона. Капюшон слетел.
Передо мной стояла на коленях Корнелия.
Ее волосы, обычно уложенные в безупречную прическу, слиплись от пота и пыли. Лицо было бледным, глаза расширены от ужаса, но в глубине зрачков — истерика. Она выглядела не как фаворитка двора, а как загнанный зверь.
— Стража была предупреждена насчет шпиона, — доложил Доджер, не сводя рыбьих глаз с пленницы. — Я лично разговаривал с каждым. И вот один заметил ее в окне. И тут же сообщил нам. Мы были готовы. Мы встретили ее возле королевских конюшен. Она убила двоих магией, прежде чем нам удалось ее схватить.
— Ангрис! — крикнула Корнелия, пытаясь рвануться вперед, но магические путы на ее руках вспыхнули синим огнем, заставляя ее зашипеть от боли. — Это не то, что ты подумал... Прикажи им отпустить меня! Они перепутали! Они все перепутали! Я невиновна!
Я медленно спустился со ступеней трона. Каждый шаг отдавался гулом в груди. Метка на запястье пульсировала в такт моему сердцу, требуя крови.
Я остановился в шаге от нее. Внизу пахло озоном, страхом и ее духами — ночными цветами, которые теперь казались мне запахом гнили.
— Значит, это ты, — произнес я. Голос мой был тихим, но в зале повисла мертвая тишина.
Корнелия замотала головой, слезы потекли по ее щекам, оставляя дорожки на пудре.
— Нет, нет! Я хотела предупредить тебя! Я хотела...
— Глиф Правды, — отрезал я, глядя на Доджера.
Маги, стоявшие у звезды, замерли. Они знали, что это значит. Глиф выворачивал душу наизнанку. Лжи не существовало там, где горела эта печать.
— Нет! Не надо! — завизжала Корнелия, пытаясь отползти, но стражники вонзили колени ей в спину, прижимая к холодному мрамору. — Ангрис, ради всего, что нас связывало! Не надо портить мое лицо... Я не переживу этого! Я прошу тебя!
Я смотрел на нее и не чувствовал ничего. Ни жалости, ни гнева. Только пустоту.
— Глиф, — повторил я.
Доджер кивнул. Он подошел к ней, заставив стражу перевернуть ее на спину и прижать к полу. Он снял черную перчатку и положил положил палец на ее лоб. Знак, который он рисовал на ее лбу, засветился багровым светом. Корнелия выгнулась дугой, рот открылся в беззвучном крике. Кожа под рукой дознавателя чернела, образуя сложный узор.
Я сжал подлокотники трона. Камень под пальцами пошёл трещинами. Мне было плевать. Мне нужно было знать. Кто посмел коснуться того, что принадлежит мне? Кто посмел использовать её руки, чтобы протянуть мне смерть?
Корнелия забилась. Её тело выгнулось дугой, словно под ударом невидимого кнута. Крик застрял в горле, превратившись в хрип. Магия Глифа Правды входила в неё грубо, насильно, выворачивая сознание наизнанку.
Вспышка.
Тени кухни. Запах жареного мяса. Я увидел её. Повариху. Сальный фартук, испачканный чем-то темным, висел на её пузе грязной тряпкой. Она стояла у стола,