Ами с привычной звериной грацией опёрлась плечом о дверной косяк и скрестила руки на груди.
— На открытой воде с ним встретились, — ровным голосом доложила она. — Он шёл не в вашу сторону и не от вас, а перемещался между их береговыми узлами связи. Передвигался на лёгкой, быстрой лодке, всего с двумя крепкими гребцами-ургами и несколькими стрелками охраны. Все они теперь кормят озёрных рыб на дне. А этот экземпляр показался мне куда ценнее, чтобы пускать его в расход.
— Ты вообще знала, кого именно берёшь на абордаж?
— По званию и имени, разумеется, нет, — хмыкнула степнячка. — Но по тому, как отчаянно и грамотно его берегли эти стрелки, было абсолютно ясно, что это не просто какой-то умный штабной писарь. А уж когда мои люди распотрошили его вещи и нашли этот планшет, всё стало ещё яснее.
Офицер с трудом поднял тяжёлую голову и посмотрел на меня. В его заплывших глазах читалось то самое специфическое выражение, с каким обычно смотрят не на безоговорочного победителя, а на выскочку, которого очень хочется искренне презирать, но по жестоким обстоятельствам пока приходится терпеть живым. В этом мутном взгляде густо смешались первобытный животный страх, бессильная ненависть, чудовищная усталость, врождённая офицерская спесь и то самое последнее, самоубийственное упрямство, на котором люди держатся ровно до тех пор, пока им наглядно не объяснят, что весь их привычный, упорядоченный мир уже безвозвратно расползается по кровавым швам.
— Как звать? — холодно бросил я.
Пленник упрямо сжал разбитые губы и промолчал.
Броган, даже не удостоив его взглядом, лишь слегка шевельнул пальцами правой руки. Один из его угрюмых бойцов, неподвижно стоявших в тени у двери, сделал короткий шаг вперёд. Офицер конвульсивно дёрнулся в своих стягивающих ремнях ещё до того, как к нему успели прикоснуться.
— Младший офицер Рессаль, — глухо процедил он сквозь зубы, выплевывая слова вместе с кровавой слюной. — Артиллерийская служба. И можете больше не тратить на меня свои силы, я всё равно не стану вам ни в чём помогать.
— Уже помог, — совершенно спокойно и обыденно констатировал я, кивнув на планшет в руках Брогана. — Своими прекрасными документами.
Он бессильно скрипнул зубами, осознавая правоту моих слов. Я сделал пару шагов и присел перед ним на корточки, так, чтобы наши глаза оказались ровно на одном уровне, заставляя его смотреть прямо на меня.
— Слушай меня очень внимательно, младший офицер. Мне сейчас абсолютно не нужно твоё дешёвое благородное молчание и игры в героя. От тебя требуется одно простое подтверждение, и, пожалуй, что на этом мы с тобой закончим. Батарея на левом берегу Лагуны. Кто конкретно ей командует — урги?
Он криво, болезненно усмехнулся разбитым в мясо ртом.
— Урги? Нет… Если бы там командовали урги, вы бы уже радостно праздновали победу, разглядывая дымящиеся груды искорёженного железа, а не получали снаряды с настоящих, превосходно замаскированных батарейных позиций.
— Кто тогда там распоряжается?
Он снова погрузился в глухое молчание, но на этот раз в его сжатых челюстях читалось не слепое упрямство, а холодный, загнанный в угол расчёт. Он чётко понял, где именно пролегает граница действительно важной для меня информации.
Соболь, который всё это время неподвижно стоял в стороне и молча, своим светящимся кибернетическим глазом сканировал схемы в планшете, сухо и веско проговорил:
— Значит, мы правильно думаем, Кир. У них там, на том берегу, сидит не один какой-то залетный грамотный офицер-наёмник, а выстроена полноценная система. Армейский штаб. Снабжение. Хорошо. Это уже крайне полезное знание.
Я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как ноют уставшие суставы.
— Броган. Этого офицера — окончательно не ломать, он мне ещё может пригодиться в здравом уме. Но раскрой его до дна. Мне позарез нужно имя старшего начальника по всем батареям, имя того интенданта, кто курирует их логистику и снабжение, и вообще имя того ублюдка, кто сводит им всю эту разношерстную музыку в одну слаженную партитуру.
— Сделаем в лучшем виде, командир… — так же скучно и профессионально отозвался Броган, пряча планшет.
Я уже развернулся и собирался выходить из подвала, когда Ами негромко, но очень отчётливо произнесла мне в спину:
— Это мой личный подарок, Кир. Просто чтобы ты больше не сомневался.
Я остановился и медленно обернулся к ней, вглядываясь в её непроницаемое лицо.
— В чём именно я не должен был сомневаться?
— В том, что я проделала весь этот путь не для того, чтобы с безопасного расстояния посмотреть, как ты красиво и героически умираешь в глухой осаде. Я пришла для того, чтобы встать плечом к плечу рядом с союзниками и разделить нашу общую судьбу…
Вот это уже было гораздо ближе к нормальному, честному разговору, ради которого всё и затевалось.
494
Мы молча поднялись наверх, оставив пленника на попечение Брогана, и вышли к внутреннему заднему двору особняка. Здесь от широкого городского канала ощутимо тянуло пронизывающим сырым ветром, запахом водорослей и тухлой рыбы. Под деревянными навесами, нервно переступая когтистыми лапами и раздражённо потряхивая жёсткими перьями, теснились ездовые кархи.
Люди Ами, расположившиеся во дворе, не слонялись без дела и не устраивали типичного шумного степного базара, который я ожидал увидеть. Всё было подчинено суровой походной дисциплине. Часть кочевников сосредоточенно чистила и смазывала оружие, часть молча возилась с кожаной сбруей, проверяя ремни. Ещё двое здоровяков хладнокровно свежевали тушу какой-то длинной, уродливой болотной твари, видимо, подстреленной ими по пути через топи. Делали они это с тем жутким, обманчиво ленивым профессиональным спокойствием, которое с первого взгляда либо вызывает глубокое уважение, либо заранее предупреждает чужака, что лучше с этими парнями не мериться ни ангельским терпением, ни изощрённой жестокостью.
Я постоял так несколько минут, внимательно наблюдая за их отточенными движениями, вдыхая смешанный запах речной воды и свежей требухи, а затем повернулся к Ами и прямо спросил:
— Ты ведь не с этой единственной сотней бойцов ко мне на выручку пришла? Я прав?
— Не с этой, — спокойно кивнула Ами, поправляя воротник куртки от ветра. — Это только мой личный авангард. Те, кто сумел дойти со мной по болотам максимально быстро и без лишнего шума. Остальные сейчас скрытно квартируют в ущелье Девяти Башен.
— Сколько их