отравлен весь дом.Но все равно отец.— Мариус… — прохрипел Ардан.— Спасибо за службу дому Морвенов, — сказал тот.И тут Селеста закричала.Она бросилась к отцу.Не к Эйрану.Не к Ардану.К Мариусу.— Прекрати!Мариус раздраженно повернулся:— Ты еще здесь?Селеста ударила его связанными руками.Серебряные цепи клятвы вспыхнули на его щеке. Он отшатнулся. Формула сбилась еще сильнее.— Я была тебе дверью? — кричала она. — Украшением? Кровью в флаконе?— Ты была ошибкой, — сказал Мариус.Селеста побледнела.Потом улыбнулась.Странно.Почти спокойно.— Тогда исправлюсь.Она схватила один из разбитых осколков сосуда и вонзила себе в ладонь.— Я, Селеста Вирн, свидетельствую: Мариус Вирн приказал мне отравить вино Эйрана, подстроить встречу в комнате алых гобеленов, принести вербену Ливии, поддерживать ложные письма и носить свою кровь для ритуала замены супруги. Я знала часть. Не знала всего. Но виновна.Ее кровь упала на камень.Серебряные цепи клятвы вспыхнули.Свидетельство принято.Мариус закричал от ярости.Авелла Райн быстро выкрикнула:— Кровное признание!Леди Хольм:— Записать!Орден, который, кажется, писал уже на грани безумия, ответил:— Пишу!Мариус попытался завершить формулу одним ударом.Но теперь против него было слишком много свидетельств.Эйран и Марина держали первичную клятву.Валер отсек Морвенов от его права.Селеста дала кровное признание.Ардан оказался пойман собственной жаждой власти.Лиара, Ливия и стертые жены поднялись за Сердцем снова — светлыми силуэтами.Старая чаша треснула.Мариус понял.И, как всякий человек, всю жизнь владевший чужими страхами, впервые испугался собственного.— Нет, — прошептал он.Марина подняла руку с ключом первой супруги.— Да.Она бросила ключ в старую чашу.Серебро вошло в черную жидкость без всплеска.Тишина.Один миг.Потом чашу разорвало светом.Не огнем.Светом, в котором не было ни милосердия, ни злости.Только закон первой клятвы.Мариус упал на колени. Рубиновый перстень на его руке треснул. Под кожей на лице проступили черные знаки Морвена, поползли вниз, к горлу, к груди, будто пытались спрятаться, но не находили места.— Я… — он задыхался. — Я имел право…Голос Ливии прозвучал из света:— Нет.Голос Лиары:— Нет.Голос десятков женщин:— Нет.Старая чаша окончательно раскололась.Темная жидкость ушла в камень.Сердце рода вспыхнуло золотом.Белая трещина на кристалле закрылась не полностью, но сжалась до тонкой линии.Мариус рухнул лицом вниз.Живой.Но магия вокруг него погасла.Ардан лежал у края круга, старый, слабый, но тоже живой. Цепи клятвы снова сомкнулись на его руках, теперь уже не серебряные, а черные, родовые, тяжелые. Он смотрел в потолок и впервые не казался великим.Просто человеком, которого собственная власть пережевала и выплюнула.Селеста сидела на камне, зажимая окровавленную руку.Она смотрела не на Эйрана.На Марину.— Я все равно ненавижу тебя, — сказала она тихо.Марина устало ответила:— Это хотя бы честно.Селеста вдруг рассмеялась.Смех сорвался в плач.Авелла Райн подошла к ней, перевязывать руку.Ферн уже был рядом с Мариной.— Отпустите друг друга, пока я не начал кричать.Марина только теперь поняла, что все еще держит руку Эйрана.И он держит ее.Кровь на их ладонях засохла вместе.Она попыталась разжать пальцы, но ноги дрогнули. Эйран удержал.— Не падайте, — сказал он.— Это уже звучит как семейное проклятие.— Я начинаю привыкать.— Не привыкайте.Но голос у нее был слабым.Слишком слабым.Валер Морвен стоял у стены, бледный, с перевязанной собственной ладонью. Архимаг Кроу смотрел на него с настороженным уважением. Леди Хольм — на Сердце. Ровена — на Ардана.Кай подошел к отцу.Долго смотрел.Потом сказал:— Лиара была моей женой.Ардан медленно повернул к нему голову.— Я слышал.— Теперь услышал.Кай отошел.Не простил.Не добил.Просто оставил старого дракона лежать на камне рядом с его пораженной властью.Сердце рода ударило ровно.Раз.Другой.Третий.Зал под скалами начал теплеть.Ферн вцепился в запястье Марины, проверяя пульс.— Все. Наверх. Немедленно. Если кто-то произнесет слово «Совет», я…Леди Хольм произнесла:— Совет должен завершить слушание.Ферн медленно повернулся к ней.— Миледи, я сейчас завершу чей-нибудь жизненный путь.Марина неожиданно улыбнулась.Но улыбка тут же исчезла, потому что в Сердце что-то дрогнуло.Тонкая белая линия на кристалле не исчезала.Она пульсировала.Тихо.Упрямо.И Марина услышала голос.Не Ливии.Не Лиары.Другой.Старше.Глубже.Женский.«Первая клятва восстановлена не полностью. Долг Сердца требует выбора супруги».Марина похолодела.Эйран тоже услышал. Она поняла по его лицу.— Что это значит? — спросила она.Орден, бледный как мел, прошептал:— Первичная клятва… если она была восстановлена через принятую душу, должна завершиться добровольным выбором обеих сторон.Ферн закрыл глаза:— Я не хочу этого слышать.Эйран медленно сказал:— Каким выбором?Ответил не Орден.Сердце рода.Ударом, светом и голосом всех жен сразу:«Супруга должна остаться по своей воле или уйти свободной. Дракон должен отпустить, даже если с ее уходом потеряет половину силы».Тишина.Даже Мариус не шевелился.Марина смотрела на Сердце.Потом на Эйрана.Вот она.Цена не победы.Цена свободы.Не сейчас, когда она едва стоит.Не под давлением боя.Не как жертва.Но скоро.Сердце требовало того, чего Ливии никогда не дали.Выбор.Настоящий.Эйран отпустил ее руку первым.Медленно.Осторожно.Так, будто это движение стоило ему больше, чем бой с Мариусом.— Когда придет время, — сказал он тихо, — я отпущу.Марина не ответила.Потому что в этот миг силы наконец закончились окончательно.И когда темнота поднялась к глазам, она успела подумать только одно:ненужная жена больше не плачет.Но ей еще предстоит решить, хочет ли она остаться женой вообще.
Глава 17. Клятва без цепей
Марина проснулась не в покоях леди Эстеры.
Сначала она поняла это по свету.В комнате леди Эстеры свет был серебристым, холодным, словно проходил через старые зеркала и память женщин, которые слишком долго смотрели на северное море. Здесь свет был другим — темно-золотым, теплым, с мягким красным отблеском. Он падал на потолок, где вместо резных драконов тянулись простые балки черного дерева, на стены с тяжелыми гобеленами, на широкий камин, в котором горел ровный огонь.Потом она услышала дыхание.Не свое.Ровное, глубокое, с едва заметным хрипом усталого человека.Марина медленно повернула голову.Эйран сидел в кресле у кровати.Не спал. Просто сидел, склонившись вперед, локти на коленях, руки сцеплены, взгляд опущен. Плечо было перевязано заново. Лицо серое от бессонницы. Черные волосы выбились из ленты. На виске — тонкая царапина, которую, видимо, никто не успел обработать или он не позволил.На мгновение она увидела не великого дракона, не главу рода, не виновного мужа.Человека, который остался рядом, потому что иначе не мог.Марина закрыла глаза.Опасная мысль.Очень опасная.— Это не мои покои, — сказала она хрипло.Эйран поднял голову мгновенно.— Вы очнулись.— Сама удивлена.Он встал, но не подошел слишком близко.Уже научился.— Воды?— Да.Он налил воду из графина, подал ей кубок. Марина попыталась взять сама, но пальцы слушались плохо. Эйран заметил, однако не стал перехватывать сразу. Только придержал кубок снизу, чтобы она могла пить без унижения.Тоже научился.Это раздражало почти сильнее прежних приказов.Вода была прохладной, с привкусом серебра и трав. После нескольких глотков горло перестало царапать.— Где я? — спросила Марина.— В покоях главы рода.Она медленно посмотрела на него.— Почему?— Покои леди Эстеры защищены, но после того,
