Все жанры

Все жанры

Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос. Страница 55

О книге
что произошло у Сердца, Орден решил, что первичная клятва будет спокойнее, если обе стороны находятся ближе к центральной печати.— Орден решил?— Ферн ругался, но согласился.— А вы?— Я хотел перенести вас туда, где безопаснее.— И выбрали свою спальню?Эйран выдержал ее взгляд.— Нет. Это не спальня. Внутренние покои главы: комната отдыха при старой печати. Здесь прежде принимали раненых супругов после родовых обрядов.Марина огляделась внимательнее.Комната действительно не была похожа на личную спальню мужчины. Слишком строгая. Слишком обрядовая. У камина стоял второй низкий ложемент, у стены — шкафы с лекарственными вещами, на полу — круглая печать, почти незаметная под ковром. У двери — стол с бумагами, печатями, связками ключей.— Сколько я спала?— Девять часов.— Совет?Эйран сел обратно, но уже ближе.— Приостановлен до вечера.— Виновные?— Мариус жив, под клятвенным замком Совета и дома. Магия почти полностью выжжена старой чашей. Он не может говорить заклинаниями, но обычным языком все еще ядовит.— Селеста?— Под надзором Авеллы Райн. Ее кровное признание записано. Она даст повторное свидетельство вечером.— Добровольно?— Не знаю. Но после того, что сделал Мариус, она сломалась.Марина отвернулась к огню.— Сломалась — не значит раскаялась.— Знаю.— Ардан?На лице Эйрана что-то дрогнуло.— Жив. Слаб. Связан родовыми цепями. Его право старшего главы заблокировано до полного решения Совета.— Он признал вину?— Нет.— Конечно.Эйран молчал.Марина повернула голову.— А вы?— Что я?— Вы как?Вопрос вышел раньше, чем она успела его остановить.Эйран тоже не сразу ответил.Потом тихо сказал:— Не знаю.Честно.И от этого в комнате стало слишком тихо.— Отец жив. Отец предатель. Отец убил Лиару, использовал Морвенов, пришел за домом, а потом оказался использован Мариусом. Мать виновна. Брат десять лет жил с правдой, которую мы все прятали. Ливия мертва, потому что я не видел. Вы живы, потому что Сердце привело вас в ее тело. И теперь первичная клятва требует, чтобы я дал вам свободу, которую не дал ей.Он говорил ровно.Но каждое слово будто сдирало кожу.Марина смотрела на него и не находила привычной злости в готовом виде. Злость была. Никуда не исчезла. Но теперь она лежала рядом с пониманием, а это всегда делает сердце менее удобным для мести.— Да, — сказала она.Он поднял глаза.— Что да?— Вы все правильно перечислили. Не пытайтесь сделать из этого красивое страдание. Это просто последствия.Он кивнул.— Я не пытаюсь.— Хорошо.Она хотела сесть, но тело тут же напомнило, что за последние дни его резали, морозили, таскали по башням, советам, подземным залам, магическим чашам и часовням.Эйран сделал движение вперед.Марина подняла руку.— Не надо.Он остановился.Ферн появился из-за ширмы, будто его вызвали самим словом «не надо».— Вот именно. Не надо. Ни садиться, ни говорить о последствиях, ни решать судьбу рода на пустой желудок.Марина слабо усмехнулась.— Вы здесь живете?— Теперь да. Пока эта семья не научится не умирать каждые полчаса, я ставлю лагерь.В руках у него был поднос: бульон, хлеб, чашка настоя и маленькая миска с чем-то темным.— Еда, — сказал он. — Лекарство. И мое плохое настроение.— Последнее обязательно?— Самое целебное.Эйран поднялся.— Я позову Миру.— Мира спит, — сказал Ферн. — Я сам велел. Девочка держалась на ногах из одной преданности и страха, что вы опять полезете спасать мир без платка на плечах. Пусть спит.Марина почувствовала укол нежности.Мира.Надо будет обязательно поговорить с ней позже.Если будет позже.Ферн помог ей сесть, подложил подушки и поставил поднос на колени. Эйран отошел к окну, давая ей не чувствовать себя больной под наблюдением, но все равно оставался в комнате.Марина ела медленно. Бульон оказался горячим, крепким, почти вкусным. Значит, Ферн был не так зол, как изображал.— Что с Сердцем? — спросила она после нескольких ложек.Лекарь посмотрел на Эйрана.Ответил тот:— Трещина закрылась почти полностью. Осталась тонкая белая линия. Орден говорит, что это не повреждение, а незавершенная клятва.Марина опустила ложку.— Выбор.— Да.Ферн сразу сказал:— Не сейчас.— Я просто спросила.— Вы так говорите перед каждой катастрофой.Эйран вернулся к креслу.— Сердце не требует решения немедленно.— Сколько времени?— До завершения Суда крови.— То есть до вечера.— Возможно, до полуночи.Марина тихо рассмеялась.— Щедро.Ферн поставил чашку с настоем ближе.— Пейте. Свободу лучше встречать с нормальным пульсом.Она взяла чашку.Слово «свобода» прозвучало странно.В прежней жизни свобода после развода сначала была не радостью. Пустотой. Комнатой, где никто не бросает грязные фразы, но и никто не говорит «я дома». Возможностью выбирать ужин, не спрашивая. Возможностью спать поперек кровати. Возможностью не ждать. Но все равно долго казалось, что свобода — это место после пожара, где еще пахнет гарью.А здесь свобода могла означать уход.Но куда?В свой мир? Она умерла.В этот мир — без имени, без дома, без понимания, кто она вне тела Ливии?Или остаться в Дрейкхолде, где каждый камень помнит боль, а мужчина, который теперь смотрит на нее с уважением, все равно изменил женщине, чье тело она носит?Слишком много вопросов для человека, которому только что разрешили бульон.— Если я уйду, — сказала Марина, — что будет с родом?Эйран не ответил сразу.Ферн шумно вздохнул, но на этот раз не перебил.— Сердце отдаст вам право выхода, — сказал Эйран. — Клятва будет разорвана правильно. Я потеряю часть силы, потому что первичная клятва восстановлена через вас. Дрейкхолд ослабеет, но не рухнет. Трещина останется закрытой, если Совет признает преступления и уберет морвенскую подмену из формул.— Вы потеряете половину силы?— Возможно.— И власть?— Часть.— Совет может использовать это против вас.— Да.— Ардан?— Если его не лишат права окончательно, попытается.— Морвены?— Тоже.Марина посмотрела на него.— И вы все равно отпустите?Он поднял глаза.— Да.Слово прозвучало без подвига.Без попытки понравиться.Просто ответ.— Почему?Эйран долго молчал.Потом сказал:— Потому что Ливию никто не отпустил. Ее держали долгом, домом, страхом, моей холодностью, чужими письмами, материнскими правилами, Селестиными улыбками. Она умерла в клетке, которую все называли браком. Если я попытаюсь удержать вас, то все, что говорил у Сердца, станет ложью.Марина опустила взгляд на чашку.— А если я останусь?Ферн тактично отвернулся к лекарственным склянкам, делая вид, что очень занят.Эйран сел напротив.— Тогда только по вашему выбору. Не из-за Сердца. Не из-за рода. Не из жалости ко мне. Не из-за тела Ливии. Не потому, что Дрейкхолд нуждается в хозяйке. А потому что вы сами захотите жить здесь.— И быть вашей женой?Он не отвел взгляда, хотя вопрос ударил явно.— Если вы когда-нибудь этого захотите. Не раньше.— А пока?— Пока вы можете быть леди Дрейкхолд по праву Суда крови и принятой клятвы. Или Мариной Орловой под защитой дома. Или
Перейти на страницу: