От большого количества алкоголя голова уже потяжелела, а пальцы наполнило забавное покалывание – мне показалось, что мои руки длиннее обычного.
– Вообще чудо, – говорил Салем, – что в деревне, где даже интернет призывают с шаманским бубном, ни с того ни с сего появилась жуткая аномалия масштабов мегаполиса! И никто даже вопроса не задал – «откуда она?», «а как она выросла за одну ночь?». Все просто приняли ее как на духу!
– Подмена воспоминаний, – Арсений взял с тарелки и разломал напополам кусочек сыра, сложил вместе с колбаской и кинул в рот, – такое тоже бывает, когда необъяснимое становится привычным. Чудеса прячутся под ликом рутины, чтобы голова не треснула.
– А чтобы это чудо не стало рутиной для всей страны, – Салем скинул шелуху от фисташек в салфетку, – едем завтра.
Я поперхнулся, да так сильно, что кусок хряща выскочил изо рта, и, перескочив через стол в два бодрых прыжка, спикировал под стулья.
Салем прыснул, тряся плечами в беззвучном хохоте. Немного постучал меня по спине.
Арсений же, в свою очередь, молча смотрел куда-то в стену, осмысляя услышанное.
– Ну, это можно устроить, только машину заправлю. И заеду кой-куда.
– А вот я, к-ха, вообще не готов, – пытаясь унять кашель, я выпил немного из своего стакана, но стало только хуже и от алкогольных паров проступили слезы. – у-у меня, тьфу, даже вещей для полевой работы нет!
– Я все дам, – Арсений явно в голове уже перебирал список необходимых вещей. – и тебе, Салем, тоже.
– Вот и славненько, – смуглое лицо озарила радостная улыбка. – а то тратиться не хотелось.
– У меня достаточно инструментов, чтобы мы смогли выкорчевать всю эту мерзость под корень, – Зорин залпом осушил стакан и еще раз наполнил его. – за один поход управимся.
Мы еще долго сидели за столом, обсуждая детали предстоящей работы и возможные осложнения на пути. Время. Место. Кто что берет, и как будем действовать. Ближе к полуночи, когда заведение начали заполнять подозрительные лица, Арсений расплатился за всех, а Салем утянул пару зубочисток с подушечками жевательной резинки, и мы вышли на улицу.
Лицо сразу обдал холодный ветер и моросящий дождь. Солнце давно исчезло, и мир наполнили густые сумерки. Панельные дома сковали серые небеса в неподвижные рамки. Я старался запахнуть ветровку потуже – бесполезно. Город смотрел на нас сверху вниз глазницами загорающихся стёкол.
Распрощавшись, каждый пошел в свою сторону – Арсений к машине, Салем зашагал к метро, а я побрел на автобусную остановку. Однако, когда я выходил с проулка, рядом со мной притормозил старенький автомобиль, и в окне я увидел лишенное всяких эмоций лицо Арсения. Статичное, как выключенный телевизор.
– Садись, подвезу, – сказал он.
Сев в машину и пристегнувшись, я назвал свой адрес, и минут двадцать мы ехали молча. Обшарпанное кресло было холодным и слегка сырым. Даже радио не играло. Темнота уже полностью накрыла город, и фонари плясали по мокрому асфальту на мягких пятнах оранжевой гуаши. Машин на дороге было на удивление мало. Глаза слипались. Я провалился в короткий, беспокойный сон. Проснулся, когда автомобиль Арсения плавно затормозил. Мы оказались на месте.
Я поблагодарил за подвоз до дома и только собрался выходить, как здоровяк одернул меня и потребовал выслушать его.
Некоторое время он молчал, подбирая слова. В повисшей тишине салона капли дождя гулко барабанили по крыше, шустро стекая по стеклу, и через миг бесследно исчезали на асфальте.
– Я не знаю, какая у тебя мотивация всем этим заниматься, – Арсений посмотрел мне в глаза своими глубокими серыми бусинами. – но завтра все будет очень серьезно. Ни в коем случае не хочу тебя запугивать, но у тебя есть целая ночь подумать, чего ты хочешь от своей жизни.
Мои кулаки невольно сжались. Спросить бы его подробнее про завтра, но такой тон не оставляет места для вопросов.
Я кивнул, и он молча протянул мне руку для рукопожатия. Внутри живота кишки сжались в плотный комок. Я ответил ему своей рукой. Почувствовал, как сильно он её сжал, будто проверяя на прочность. Затем, не проронив ни слова, я вышел из машины и пошел домой. Непогода нарастала все сильнее, превращаясь в ливень, и у подъезда я смотрел, как автомобиль Арсения растворяется в ночи, бросая последние блики от горящих фар на мокрую улицу.
Теперь, только шум дождя наполнял воздух этой осенней ночи. Некоторое время я стоял на крыльце, переминаясь с ноги на ногу. Из легких вырывались прозрачные клубки пара, что быстро растворялись в воздухе. А старые ливнёвки звенели мелодией облаков, выражавших свою скорбь по ушедшему лету.
Легкий хруст под ногой отвлек меня от разглядывания света фонарей, золотыми стежками рассекающего мрак. Маленький березовый листок разломился надвое под моим каблуком. Крохотный и нежный, первый из бесчисленного множества. Я взял разбитые половинки и пустил по ветру. Затем, достав из кармана ключи, открыл тяжелую дверь, и, в последний раз оглянувшись назад, зашел домой, отрезав тьму хлопком.
Глава 2
Выехали мы поздно, ближе к пяти вечера, и каждого подобрал Арсений на своей машине. В темноте вчерашнего вечера было не разобрать, а при свете следующего дня стало ясно видно, что он управлял вишневой «девяткой», в которую было вложено на удивление много сил и средств. Чистый салон, новая обивка кресел и удивительно организованный бардачок. Даже пороги были без грязи и ржавчины.