Кладя вещи в машину, я заметил в багажнике несколько черных пакетов и угол металлического кейса, спрятанного под условно «небрежно» брошенными тряпками. Было очевидно, как серьезно Арсений относился к делу, и какую важную, в его представлении, задачу он решал. Возможно, все окажется действительно серьезнее, чем те пустяковые дела, что доставались мне с Салемом ранее. Хотя, я бы не назвал последние полгода слишком простым периодом моей жизни.
Мою поклажу составляли только одежда на мне, веревка, карабин, закрепленный на поясе, старый черный рюкзак с едой и раскладной нож. Сделав небольшой крюк по окраине города, мы подобрали Салема. У того вещей вообще не было. Он вышел к нам налегке – в кожаной куртке, с пакетом еды и ничем больше. Но теперь, вместо старых кед на его ногах были крепкие ботинки. Аккуратно развернувшись, машина выехала со старого двора, и мы отправились в путь.
Ехали долго, попеременно выезжая то на трассу, то на проселочные дороги. Небо изредка освещало крохотные клочки земли солнечными столпами, но хлесткий ветер быстро закрывал дыры свинцовыми заплатками туч. Путь длился несколько часов, и медленно наступал закат. Я пялился в экран телефона и время от времени бросал взгляд на скучающий пейзаж. С каждым километром автомобилей попадалось все меньше, и под конец пути мы были единственными путниками на дороге.
Если бы в тот момент я знал, как сильно буду скучать по свету солнца, то, возможно, и отказался бы от всего этого.
Доехав до нужного поворота, девятка завернула направо и исчезла в кустах. Когда Арсений притормозил на обочине, я поменялся с Салемом местами, уступив место спереди для штурмана, и автомобиль двинулся дальше.
Хоть осень только стала вступать в свои владения, зацепив зеленые кроны легкими золотыми мазками, там, куда мы приехали, вовсю процветало запустение. По обе стороны обочин над нами нависали голые ветви берез, полусгнившие клены и редкие сосны, хрипло качающие высокими кронами по указу скользящего ветра. Тающее с каждой минутой солнце скрылось за бледной пеленой серых облаков, через которые даже лучик света не мог пробиться. А редкий дождь, вот-вот норовящий сорваться сокрушительным ливнем, крупными каплями бил по стеклу, изредка отступая, но лишь для того, чтобы ударить с новой силой.
Я рисовал пальцем по запотевшему стеклу каракули, имитирующие неизвестный восточный язык. На кончиках самых жирных черточек скапливалась влага, и через минуту все стекло испещрили водяные слезы. Со временем мне это надоело, и я стер подтеки рукой.
Сперва дорога была достаточно ровной, а затем, как по щелчку, наш путь прошел по бездорожью, гравию, и, в итоге, вязкой грязи с глубокими лужами. Арсений обеими руками крепко вцепился в руль и разговаривал с Салемом на переднем сиденье, попутно сквернословя на ужасный путь. Я расположился сзади и придерживал кучу вещей от опрокидывания. Через маленький проигрыватель в автомобиле играли записанные Салемом на флешку песни.
Шипящие колонки выдавали сочные ноты саксофона и тихие, едва слышные ударные.
– С рукой на сердце хочу сказать, – Арсений рваной тряпочкой протёр запотевшее лобовое стекло. – дороги страшнее я не видал. Далеко нам еще?
– Если верить навигатору, – Салем все время вертел в руках телефон, пытаясь поймать сеть и запеленговать наше местоположение. – то мы Хрен-Знамо-Где, недалеко от места, где нас пожрут волки, как в «Схватке» с Лиамом Нильсоном.
Машина налетела на очередную кочку, и все ударились головами о потолок.
– Очень свежая концовка, – я потер ушибленный затылок. – даже телефонной сети нет?
– И ее тоже. Однако, если верить последним сведениям, когда у меня еще был интернет, то нам осталось километров десять ехать прямо, никуда не сворачивать и будем на месте.
– А то, что я сейчас развилку проехал, тебя не смущает? – спросил Арсений.
Короткая пауза, и Салем отвернулся к окну.
– Давай представим, что развилки не было. О, смотри, птичка!
***
Приехали мы, когда уже стало достаточно темно, и лишь фары выхватывали крошечный осколок мира из нарастающих теней. Внезапно, лес вывернулся наизнанку, и впереди показался плетеный забор, за которым начинался чей-то огород и частные сектора. Грязь стала немного суше, и машина начала управляться легче. Часы на приборной панели показывали половину девятого вечера.
– И куда, мать его, нам надо? – Зорин почти целовал руль, так сильно приходилось наклоняться, чтобы всматриваться в дорогу.
Небо по-прежнему было затянуто облаками, и в этих осенних сумерках не было ничего, что могло дать хоть какое-то освещение, кроме тусклых огоньков из одноэтажных домиков, мимо которых мы проезжали. По первому впечатлению мы даже не могли понять, чем эта маленькая деревня отличалась от тысяч таких же деревень на просторах огромной страны. Пока я не увидел то, что не заметить было невозможно. Но только если ты знаешь, куда смотреть.
– Вижу, – я просунул руку между передними сидениями и указал пальцем туда, где было нечто странное. – туда нам надо.
– Твою ж… – Салем пригнул голову для лучшего обзора. – не ожидал.
Арсений тоже смотрел в ту сторону, но молчал. Лишь палец, нервно бьющий по баранке, выдавал его тревогу.
Над тихой сельской местностью высилась колоссальная многоэтажка. Монолитный бетон с сотнями черных окон. Стальная антенна на ее крыше, казалось, пронзала небеса и разрывала небесную твердь надвое. Даже деревья рядом с ней осыпались раньше всех.
– Шесть, семь…– Салем шепотом считал этажи. – девять. Девять этажей, но я понять не могу – их явно больше. Глазами вижу, что она огромная. Но если попытаться сосчитать – девять, ни больше, ни меньше.
– Я тоже считал, – Арсений повел машину