Если брать более ранний исторический период, период зарождения мифоритуального мышления у первобытных народов, то здесь наблюдается та же картина.
«Мифоритуальное мышление – это всегда диалог нескольких центров интенционально-смыслового притяжения, пластичных и изменчивых. Здесь отсутствует единый, семантически ригидный законодательный центр. Поэтому, например, каждый мифологически отмеченный предмет или свойство: цвет, материал, форма и т. п. в зависимости от контекста может иметь разные значения, и в том числе прямо противоположные. Так, кровь и ее изофункциональные магические корреляты, такие как охра, могут в разных ситуациях означать как жизнь, так и смерть. И никакой „единственно-правильной“ универсальной семантической связи тут быть не может. Поэтому между полюсами дихотомии жизнь – смерть для первобытного сознания (впрочем, не только для него) простирается широкая шкала промежуточных состояний» [16].
Если говорить о нашем времени, то можно отметить двойную роль ели. С одной стороны, это символ рождения нового года, с другой – еловыми лапами укрывают могилы. В более ранние исторические периоды ель иногда использовалась как символ уходящего года. На нее «сбрасывалось» то, что должно остаться в предыдущем году, и она сжигалась. Это близко к роли «козла отпущения» в иудаизме, на которого в «судный день» возлагали грехи всего народа, а потом отпускали его в пустыню.
О паре «жизнь – смерть» в представлении первобытных народов мы читаем у французского философа, антрополога и этнолога Люсьена Леви-Брюля.
«Для того, чтобы истолковать как следует представления и обычаи первобытных людей, относящихся к мертвым, надлежало по возможности отделаться от привычных у нас понятий о жизни и смерти, а также не пользоваться понятиями о душе. Жизнь и смерть не могут определяться для нас иначе как своими физиологическими, объективными, экспериментальными элементами, тогда как соответствующие представления – мистические по своему существу.
Этим объясняется то, что они не знают той дилеммы, которая совершенно неизбежно встает перед логическим мышлением. Для последнего существо может быть либо живым, либо мертвым: середины не существует. Для пра-логического мышления существо живет каким-то образом, хотя оно и мертво. Будучи сопричастным обществу живых людей, оно одновременно сопричастно обществу мертвых. Говоря точнее, каждое существо является более или менее живым или более или менее мертвым – в зависимости от того, какая сопричастность для него существует или уже прекратилась» [17].
Подводя итог приведенной информации о сознании первобытного человека, важно отметить, что в сознании современного человека и логическое начало, возникшее в более поздний период, и пра-логическое со смешанными характеристиками, и «бурные водовороты» психических состояний, предшествующих рождению сознания, присутствуют одновременно, периодически «захватывая власть» и управляя сознанием и поведением человека. Они одновременно присутствуют в «центре» сознания, за пределами времени и пространства, а в самом времени и пространстве по большей части проявляются поочередно.
«Без них, без источных ключей мысли, струящихся из до-мысленных глубин, все равно не понять больших систем» [18].
Весьма показательным здесь будет пример из истории литературы начала XX века. Это этап, связанный с появлением поэтов-футуристов, который можно назвать этапом «водоворота звуков», предшествующих появлению поэзии следующего периода. Вот известная строчка из стихотворения поэта-футуриста Алексея Крученых: «дыр бул щыл». И вот слова Бориса Пастернака об Алексее Крученых: «Ты из нас самый упорный, с тебя пример брать. …Если искусство при самом своем зарождении получило от логики единицу, то именно за это движение, выдающее его с головой».
Данный уровень предыстории символов, связанный с ранним состоянием сознания человека, образно названный Павлом Флоренским «водовороты первичных интуиций», мы будем учитывать при интерпретации карты рождения как промежуточную зону при переходе от символа к его интерпретации.
Переходим к более позднему этапу в истории культуры, когда начинают образовываться структуры и рождаться собственно символические системы. Но при этом не забываем о том, что им предшествовало и что остается в них в виде скрытого внутреннего уровня, имеющего полное право вмешиваться в интерпретации символов по праву старшего родственника.
Рождение структуры. Базовые пары противопоставлений
Обратимся к информации о символических системах, которая уже имеет признаки структуры. С этой точки зрения мы встречаем весьма интересные результаты исследований у доктора филологических наук, члена АН СССР Владимира Николаевича Топорова в его книге «Мировое дерево. Универсальные знаковые комплексы».
Во-первых, здесь приводится результат исследования ряда общих семантических противопоставлений в традициях разных народов. Это пары противоположных понятий, о которых мы говорили во введении. И такие пары уже являются структурным элементом.
Во-вторых, из общего количества таких пар выделяются три базовые, к которым можно свести все остальные. То есть их можно рассматривать как константы. В итоге получаются три пары универсальных противопоставлений.
Забегая вперед, можно сказать, что они соответствуют символизму трех пар планет из семи, которые в астрологии рассматриваются как базовые. Те же соответствия автоматически переносятся на знаки, с которыми соотносятся планеты. Те, кто уже знают азы астрологии, могут попробовать решить эту задачу по установлению соответствий.
Вот эти пары:
счастье – несчастье (или доля – недоля);
жизнь – смерть;
чет – нечет (чета – не чета, равный – неравный).
«С известным основанием все остальные противопоставления могут рассматриваться как аллоэлементы (иные элементы. – П. К.) наиболее абстрактных и не локализованных в пространственном, временно́м или социальном плане указанных противопоставлений» [19].
С учетом рассмотренной информации задача по определению значений символов должна начинаться «с головы», со второго метода, связанного с построением структуры, которая базируется на парах антагонистов. И здесь должны быть некие корневые, универсальные понятия, или принципы.
Если говорить о словах, участвующих в интерпретации исходных принципов, то сами они, хотя и представляют собой символы, но за длительный исторический период уже далеко отошли от исходной структуры. Поэтому так сложно определить структуру даже из самых ранних текстов, в которых мы встречаем большое разнообразие употребляемых слов и понятий.
Говоря о структуре символов, можно вспомнить книгу В. Я. Проппа, о которой уже говорилось выше. Речь шла о том, что автору удалось определить константу функций персонажей волшебной сказки (то есть содержания), независимо от количества самих персонажей (то есть формы). И количество этих функций – семь. Это те же семь планет, используемых в астрологии. Самое интересное, что эти семь функций у В. Я. Проппа также могут быть организованы в три пары антагонистов (две функции здесь будут родственными), которые достаточно легко ставятся в соответствие трем парам у В. Н. Топорова. По